Десятки лет на восстановление или вечная токсичность: последствия ЧП в Норильске

Экологические последствия техногенной аварии в Норильске могут быть самыми печальными. БАБР собрал вместе всё, что сейчас говорят экологи, профильные ведомства и задействованные стороны о масштабном разливе дизельного топлива на норильской ТЭЦ-3.

Ни у кого нет сомнений, что в Красноярском крае произошла крупнейшая экологическая катастрофа в истории мировой Арктики. Считается, что сопоставимая авария имела место быть в марте 1989 года у берегов Аляски, когда из-за крушения танкера Exxon Valdez разлилось 37 тысяч тонн нефтепродуктов. Тогда компании пришлось выплатить в качестве компенсации за нанесённый экологический урон более $6 миллиардов.

По данным Росприроднадзора, в результате ЧП на норильской ТЭЦ-3 в почву попало 6 тысяч тонн топлива, в водную систему — 16 тысяч тонн. Нефтепродукты попали в реки Далдыкан и Амбарная — экосистема этих рек разрушена, об обитающих там рыбах можно говорить разве что в прошлом времени.

Ранее по теме:

Экологическая катастрофа руками «Норникеля». Путин включил ручное управление

Информация от профильных ведомств и сторон, задействованных в ликвидационных работах, поступает разная, поэтому не исключается возможность того, что нефтепродукты также успели попасть в реку Пясина, впадающую в Карское море. Если в конечном счёте пострадает экосистема Карского моря, масштаб экологической катастрофы выйдет на международный уровень и, несомненно, привлечёт внимание мирового сообщества.

По сообщениям прокуратуры Красноярского края, площадь загрязнения составила 180 тысяч квадратных метров.

Все так или иначе сходятся во мнении, что арктическая экосистема очень хрупкая и уязвимая перед экологическими катаклизмами, а потому времени на восстановление окружающей среды потребуется очень много. Сколько именно — сказать сложно. Так, в Росрыболовстве считают, что восстановление экологического баланса водной системы северных рек займёт несколько десятков лет.

Многое будет зависеть от того, как сейчас сработают спасательные службы в части сбора и утилизации пролитых нефтепродуктов, а также рекультивации загрязнённой местности.

Технологии ликвидации последствий используют следующие.

Топливное пятно локализовали боновыми ограждениями — этот метод уже подвергся критике ввиду того, что плотность и характеристики дизельного топлива таковы, что оно распространяется не по поверхности, а погружённым в воду, а также имеет свойство оседать на дно. От осадка в донных отложениях боны точно не спасут — дно нужно будет вычищать отдельно, что весьма и весьма трудозатратно.

Кроме того, в российском сегменте Greenpeace сообщают, дизтопливо токсичнее, чем нефть, и содержит химические соединения, которые не улавливаются бонами. Помимо оседания в донные отложения, представители экологического сообщества также предупреждают, что какая-то часть дизельного топлива растворится в воде и навсегда сделает загрязнённые реки токсичными для всего живого.

Собранное в боны дизельное топливо откачивают насосами с берега в ёмкости для временного хранения. Что будут делать с откачанным топливом, пока не решено.

Губернатор Красноярского края Александр Усс на памятном совещании с Путиным заявлял о планах сжигать топливо, однако министр природных ресурсов Дмитрий Кобылкин эту технологии разнёс в пух и прах: «Я не представляю себе, как сжигать в арктической зоне такое количество топлива <...>. Такой костер на такой площади, такое количество [топлива] — это будет большая проблема». Так что сжигание собранного топлива может стать новым экологическим бедствием.

Заражённый грунт, в свой черёд, вывозят с места ЧП, чтобы подвергнуть рекультивации. Опять же, не сообщается, как именно будут рекультивировать.

У экологического ущерба есть и финансовая сторона — сколько заплатят структуры «Норникеля» в качестве штрафа-компенсации за нанесённый экосистеме урон, а также сколько потратят на ликвидацию топливного разлива. Цифры звучат разные.

Глава Росприроднадзора Светлана Радионова заявила, что ликвидация может стоить «не один десяток, а может быть, и сотни миллиардов рублей». Звучит и кардинальное мнение, что экологический ущерб сопоставим с объёмом рыночной капитализации всего «Норникеля» — то есть с парой триллионов рублей.