Чтоб к перу приравняли курсор: будут ли регистрировать блогеров как СМИ?

«Ведомости» пишут, что власти решили взяться за блогеров. В недрах Думы будто бы вынашивают планы приравнять популярные блоги, а также блоги на сайтах СМИ к обычным СМИ.

Соответствующие законодательные инициативы могут быть внесены уже осенью. Идея существует давно, но в разработку не поступала — интересных законов в последние полтора года хватало и без этого. И вот, когда основной массив тем, требующих срочнейшего законодательного регулирования, разгребли, пришел, возможно, черед блогеров.

Депутат Железняк уже поспешил опровергнуть новость и даже привел разумные контраргументы против самой возможности принудительной регистрации блогов. Но очевидно, что идеи все-таки бродят и даже воплощаются в аргументах и формулировках.

Цель регистрации популярных блогов понятна — последующее регулирование. Но надобны же приличные объяснения. Они в депутатских недрах есть, как это следует из статьи «Ведомостей». Во-первых, популярные блогеры часто размещают скрытую рекламу, то есть берут деньги, а налогов не платят. Во-вторых, число читателей популярного блога может быть сопоставимо с тиражом газеты, а значит, то, что публикуется в таком блоге, «уже не является частным мнением — это достояние общественности и за публикуемые сведения надо нести ответственность».

Вот это очень интересно. В глубине властного правосознания вдруг возникла идея, что содержание интернета — это «достояние общественности». Есть в этом аргументе что-то, подрывающее устои. Не так давно интернет высочайше признавался источником порнографии. Сторонники идеи регистрации блогов должны понимать, что из их, вероятно, неосторожной аргументации могут следовать два вывода: либо порнография признана общественным достоянием, либо отношение к интернету сильно поменялось.

Другая перемена в настроениях властей затрагивает интересы самой журналистики — пока неявно, но в будущем весьма драматично.

Строго говоря, теоретики медиа давно уже говорят о том, что блогосфера все больше замещает журналистику. Речь, однако, эти теоретики ведут о сравнении и постепенном сближении функций, но не статусов. Если же выравнивать статусы, то надо смотреть и на состояние СМИ, поскольку процесс двусторонний: блоги силу набирают, СМИ силу теряют. Что это значит с точки зрения логики регулирования?

Возьмем, например, тезис о том, что если количество читателей блога сопоставимо с тиражом газеты, то содержание такого блога является не частным мнением, а достоянием общественности. Однако если размер аудитории становится определяющим критерием, то верно ли обратное? Например, если тираж газеты стремится к размеру частного мнения — разжалуют ли ее теперь в блоги? С лишением права на переписку (то есть на подписку), а также права занимать в будущем административные должности (то есть помещения)?

Аналогично: если для налогообложения блогеров, которые ставят скрытую рекламу за деньги, их надо непременно регистрировать как СМИ, то означает ли это, что на рынке СМИ будут введены механизмы налогообложения «джинсы» с камеральными или какими там еще проверками? Ведь, чтобы приобщить блогеров к строгому надзору за их скрытно-рекламными доходами, этот надзор надо завести?

В общем, наблюдая за кутерьмой, связанной с усмирением блогосферы, профессиональное медийное сообщество тоже должно встревожиться. Потому что если блоги и СМИ сравняют в правах и обязанностях, то властное внимание и опеку придется делить на возросшее количество пациентов. Дальше возникнут идеи поддержки общественно значимых блогов, развития социально и патриотически ориентированной блогосферы. С уже не серым, а белым официальным финансированием. А строка бюджета будет та же. Или даже если новая, то ведь количество денег в два раза все равно не увеличат.

Идея уточнить статусы журналиста и блогера приходит в голову чиновникам по всему миру. Например, в США и Канаде обсуждают идею лицензирования журналистов — такой специальной сертификации, чтобы читатель или зритель понимал, что вот тут он читает или смотрит лицензированного журналиста, представляющего институт СМИ, а вот тут — блогера, имеющего лишь свое мнение. Это нужно для того, чтобы дать аудитории сигнал, маркировать произведенный контент надлежащей этикеткой.

Но идея эта никак не воплощается и вряд ли воплотится, потому что введение лицензии практикующего специалиста создает риск ограничений для того, кто такой лицензии не имеет. Этот фильтр уместен в медицине или юриспруденции. Никто под страхом судебного преследования не может заниматься юридической или медицинской практикой без лицензии — резоны понятны. Распространить подобный механизм на сферу, где произрастает свобода слова, вряд ли кто решится.

У них чиновники (по сути, чтобы тоже защититься от блогеров) хотят официально отделить журналиста от блогера и иметь потом дело преимущественно с журналистом (через аккредитацию). У нас хотят приравнять блогера к журналисту, чтобы и блогер тоже был при дворе. То есть новым специальным статусом хотят порадовать не журналистов, а блогеров.

Пока что идеи регистрации блогов не выглядят реализуемыми, но не надо забывать о том, какие законы уже приняты и как оценивалась вероятность их принятия за полгода до того. Как шутят в пока еще не зарегистрированной блогосфере, полным ходом реализуется ФЦП «Больше ада!». Нормой становится то, что вчера еще вызывало изумление. Блогосфера — очевидный раздражитель, и что-то с ней делать надо.

Опыта принудительного перевода блогов в статус СМИ с последующим надзором, кажется, ни у кого в мире еще не было. Системное и последовательное применение этих идей может привести к коллапсу блогосферы (что, впрочем, не страшно) и крупному международному скандалу, связанному не с правозащитной, а с бизнесовой проблематикой (что уже серьезно).

Впрочем, как раз системного и последовательного воплощения этих идей не будет. Если и будет, то выборочное. Подобные идеи нужны для chilling effect — остудить пыл масс перспективой преследования и несколькими показательными процессами. Однако chilling effect всегда имеет побочный результат. Да, он пугает тех, кто способен испугаться, то есть умеренных. Оставшиеся радикализуются и уходят в подполье.