Чиновников пора отделить от школы
Образовательные реформы нужны, но другие

Уже более десяти лет в нашей стране проводятся образовательные реформы. В итоге заметно уменьшилась оплата труда профессорско-преподавательского состава, понизилось качество образования. Владение учащимися родным языком и математикой стало хуже, чем полвека назад. Количество учебников стало обратно пропорциональным их качеству. 10% детей вообще не посещают школы. Разрушена система материального снабжения учебных заведений учебниками, наглядными пособиями, 6,5% школьных зданий находится в аварийном состоянии. Вместо ремонта центральная власть сейчас спешит передать эти аварийные объекты регионам. Фактически исчезло народное образование, одно из главных исторических завоеваний Российского государства: оно расслоилось на элитарное и массовое.

Вместе с тем растут платность и элитарность форм образования, цены на учебники и детскую литературу. Социологи с тревогой отмечают поляризацию образовательной сферы, снижение фактической доступности качественного образования, уменьшение вертикальной мобильности и одновременно рост коррупции и надзора за снижающимся качеством образования.

В стране укрепляется президентское правление, но вместе с этим сохраняются рудиментарные формы назначения исполнительной власти, безответственность чиновников всех уровней, принципиальная неподотчетность обществу. Недавняя перетасовка кадров усилила контрольно-надзорные функции государства, ослабив и без того вялые формы общественного воздействия на качество образования.

Пример ошибочных государственных реформ – попытки внедрения 12-летнего образования, профильного обучения и единого государственного экзамена (ЕГЭ). В стране с невысоким уровнем доходов основной части населения первое оказалось просто невозможным, и убеждать в ошибочности такой образовательной политики бывшее Минобразование пришлось два года. Что касается профильного обучения, то в стране и так уже существует деление выпускников школ, образно говоря, на физиков и лириков, что противоречит самой сути всестороннего общего образования. Вместо преодоления ошибочного и преждевременного разделения молодежи на различные сферы деятельности правительство РФ, наоборот, вводит профильное обучение, что окончательно подорвет идею и практику качественного и сбалансированного общего среднего образования молодежи, узаконит различия в составе знаний всех выпускников школ. Именно это и случилось в ряде стран. Не случайно число профильных школ, например в Японии и Великобритании, начало резко сокращаться, а качественное общее среднее образование вновь признано важной целью образовательной политики.

Что касается ЕГЭ, задуманного, как теперь выясняется, в Центре стратегических исследований Германа Грефа, то эта идея уже сама посрамила себя. Стала очевидной неконституционность зачисления в вузы и проведения поборов со студентов под предлогом недостаточности полученных многими баллов для стопроцентного бюджетного финансирования обучения.

Но теоретическая невозможность создания настоящих тестов для одновременной оценки минимальных знаний выпускников школ и абитуриентов различных вузов по-прежнему игнорируется чиновниками. Фактические результаты оказались одновременно дорогостоящими и ничтожными в педагогическом смысле. Не случайно подлинные результаты ЕГЭ засекречены и недоступны для общественной экспертизы. Возникает вопрос: а что если и другие проекты центра Германа Грефа такого же негодного качества и не лучше ли тогда разработку социальных проектов поручать настоящим ученым, например – из Российской академии наук?

Подлинные образовательные реформы без согласованных усилий общества и государства невозможны. Потому что образование в первую очередь – это дело самих обучающихся, их родителей, родственников, учителей. Надо ли повторять, что хорошее образование начинается не с министра и его замов, а с хорошего учителя. Похоже, что эту простую истину не хотят понимать.

Образовательные реформы нужны, но другие. Давно пора повысить зарплату преподавателей. Без педагогов ни одна настоящая реформа не пойдет. Пришло также время решительного сокращения всех избыточных функций, которые чиновники присвоили себе – сертификации, аккредитации, аттестации, лицензирования, рейтинга и т.п. В политически и экономически развитых странах Запада и Востока все перечисленные функции осуществляются не государственными, а независимыми общественными и профессиональными объединениями.

В новом научно-образовательном ведомстве – и во всей стране – нужно отделить власть от бизнеса, а потому запретить законом участвовать чиновникам в компьютерном, книжном, мебельном и прочем, по сути, антиобразовательном бизнесе.

Предстоит восстановить нарушенный в прошедшее десятилетие баланс в структуре подготовки кадров, особенно за счет повышения реальной привлекательности начального и среднего профессионально-технического образования. Потребность в таких кадрах растет, в то время как большая часть молодежи по привычке все еще стремится в вузы. Хотя хорошо учиться там может лишь одна треть выпускников нынешних школ. Ущерб кадровому потенциалу страны от остальных дипломированных «специалистов» еще предстоит оценить.

Вместо обветшавших зданий школ и вузов надо строить новые, что можно сделать за счет тех средств, которые сейчас направляются на негодные реформы. Пора вернуться к стабильным учебникам; выбрать их с помощью педагогов, положив тем самым конец потоку издаваемой под видом новых пособий макулатуры. Сама власть должна ввести подотчетность исполнительных органов управления перед обществом, развивать структуры гражданского общества, способствовать становлению множества независимых центров тестирования, способствовать формированию независимых общественных ассоциаций педагогов по различным учебным дисциплинам.