Остов сокровищ
Лишь оттает верхний слой земли, срываются с места и разлетаются в разные стороны стаи кладоискателей. Вооруженные металлоискателями, они ищут старые монеты, адреналин и впечатления.
Нынешняя весна, холодная, затяжная и снежная, иркутским кладоискателям не понравилась. Металлодетекторы то расчехлялись, то зачехлялись обратно. В начале апреля кладоискатели выехали в заброшенную деревеньку возле Иркутска, но только поломали лопаты о мерзлый грунт. Зато когда снег стаял, а почва прогрелась, кладоискатели дружно взяли отгулы, отпуска и выходные - и рванули в глушь.
Тусовка иркутских кладоискателей сложилась лет пять назад, когда Рудольф Кавчик, научный сотрудник института редких и цветных металлов, стал представителем компании Minelab в России. В Иркутске и раньше были люди, занятые поиском кладов и спрятанных сокровищ, но без специального оборудования особых успехов они не добивались. А теперь благодаря иностранцам появились металлодетекторы, способные улавливать цель на глубине до полуметра.
Кладоискатели разбились на бригады по два-три человека и стали прочесывать заброшенные деревни. Дух здоровой конкуренции поразил их едва ли не с первого дня. Бригады скрывают места своих раскопок и на небрежный вопрос: "Где сейчас роете?" - в лучшем случае отвечают: "Да так, надалеко от Иркутска". Попасть в одну из бригад журналисту, да еще весной, когда определяются поисковые площадки на будущий сезон, крайне сложно. На счастье, мои друзья, иркутские кладоискатели Валерий Гаращук и Алексей Елизарьев, согласились познакомить меня с особенностями своей работы.
Нас не догонят
Старый Селенгинск, расположенный на правом берегу Селенги в сотне километров от границы, оставлен людьми еще в позапрошлом веке. От города, где когда-то тосковали в ссылке предок Пушкина Ганнибал и Кюхельбекер, осталась лишь церковь да часовня. И верный шанс что-нибудь откопать.
От Иркутска до бурятского Селенгинска - ровно 600 километров. Нашу "камри" постоянно бросает в какие-то ямы, подкидывает на кочках. Километров за сто до Улан-Удэ обгоняем джип с иркутскими номерами. К нашему удивлению, джип, до этого вальяжно двигавшийся по тракту, бросается в погоню. На спидометре - 160, но джип не отстает и бешено мигает фарами.
Мы останавливаемся, джип паркуется сзади.
- Так это же Дима Маленький! - вырывается у Гаращука. Кладоискатели подозрительно смотрят на меня.
- Я никому ничего не говорил, - оправдываюсь я.
После первых приветствий начинается примерно такой разговор:
- Вы куда?
- В Улан-Удэ.
- И мы в Улан-Удэ. А потом куда?
- Да у нас там товарищ есть. Обещал показать одну деревеньку.
- И у нас там товарищ есть. Он в музее работает.
- Не, наш не в музее...
Мы отъезжаем первыми. Джип больше не преследует нас. На изрядной скорости проносимся через Улан-Удэ и уже через час въезжаем в Новоселенгинск. На другой стороне реки - величественные развалины старой церкви. Местные сообщают, что паром через Селенгу начнет ходить не раньше чем через две недели. Зато удается договориться с рыбаками, и мы со всем скарбом грузимся в лодку-"казанку", не забыв обговорить сроки обратной переправы.
Изгнание джина из бутылки
Обустройство лагеря - прежде всего. Палатка, походный столик и стулья устанавливаем заученными движениями. Гаращук достает бутылку джина "Биффитер", разливает в пластмассовые стаканчики:
- Земля селенгинская, не гневайся на нас, что мы будем копать тебя, - высокопарно произносит он. - Отдай нам свои сокровища.
Его напарник мизинцем правой руки брызгает джин себе на лоб, за левое и правое плечо, капает из стакана на землю. Гаращук повторяет его движения. Как ни скудны мои знания по культуре местных народов, но их хватает, чтобы найти в обряде кладоискателей бурятские, монгольские, тувинские - словом, все возможные корни.
- И ты покапай тоже, - обращается ко мне Елизарьев.
Я выливаю едва ли не полстакана джина на землю, выпиваю остальное. Кладоискатели одобрительно качают головами.
- Вот рисунок Селенгинска XVIII века. - Елизарьев достает из кармана смятую бумагу и разворачивает на столике. - Вот церковь. Еще деревянная. Потом она сгорела, и точно на ее месте построили вот эту. Значит, мы сейчас сидим вот здесь. - Он ставит на рисунке жирную точку. - Как видишь, дома были и справа, и слева. То есть искать можно где угодно.
Первым делом кладоискатели попытались исследовать саму церковь, но очень быстро отказались от этой попытки. Церковь была буквально забита навозом, хотя вокруг было куда чище. Позже местные жители растолковали нам, что на это место приходят пастись коровы из ближайшего колхоза, которые летом, в жару, всем стадом прячутся в церкви и стоят там по нескольку часов.
Навоз спрессовался в железобетонную массу. Однако кто-то задолго до нас не поленился разрушить навозный панцирь, и на месте алтаря мы обнаружили глубокую яму. Говорят, кто-то здесь нашел золото.
Часовня метрах в двухстах от церкви также исследована и отвергнута как бесперспективная. К нашему удивлению, кто-то до сих пор проводит тут службы! На полу - монеты современного чекана, у стены - классная доска: на ней прихожане пишут свои обращения к Всевышнему. Последнее - от беглого солдата: просит Бога дать ему возможность добраться до дома.
Могу копать
Вскоре появились первые находки - в основном монеты сибирского чекана 1767-1781 годов. Елизарьев милостиво передал мне металлодетектор. Я стал беспомощно тыкать им в землю.
- Нет, так дело не пойдет, - решительно заявил мой гуру. - Прибором надо плавно водить вдоль поверхности земли. Сейчас он стоит на дискриминаторе, то есть отсекает все ненужные цели - гвозди, жестянки, дверные петли и прочее. "Ловит" только медь, серебро и золото. Поэтому любой устойчивый звук - это, скорее всего, монета или украшение.
Устойчивый звук появился уже через минуту. Я бросил прибор и схватил лопату.
- Погоди рыть, - остановил меня Елизарьев. - Сначала найди центр цели, а то так недолго и по монете лопатой заехать.
Он снова взял прибор и нашел то место, где звук был громче и устойчивей.
- Копай здесь, - воткнул он в землю колышек.
Я копнул.
- Проведи прибором над ямой. Видишь - тихо. Значит, цель ты выкопал. Теперь проведи над кучкой земли, которую вырыл. Звук появился. Значит, цель здесь.
Елизарьев положил прибор на землю рядом с кучкой. Потом стал просеивать кучку над катушкой металлодетектора - горсть за горстью. Третья пронзительно запищала. Кладоискатель слегка разжал пальцы, потряс руку - и в ладони осталась монета.
- Пятачок 1831 года. Поздравляю. Монетка не сильно дорогая, но для начала неплохо.
К вечеру мы наковыряли восемьдесят монет. По словам кладоискателей, среди находок были представлены все регулярные чеканы 1730-1856 годов. Попалась одна монгольская монета, несколько крестиков, обломок пушечного ядра, шпора - судя по размеру, детская. Венец находок - полуистлевший кошелек с дюжиной елизаветинских и екатерининских пятаков. Среди пятаков затесалась и крайне редкая монетка, которая вызвала настоящий восторг у кладоискателей: 10 сибирских копеек 1767 года с гуртовой надписью. Такую легко можно продать за $500-600.
Выхожу один я на охоту
Как рассказали за ужином (тушенка и "доширак") кладоискатели, крайне редко удается найти монету, которой нет в их коллекциях. Долгое время они лежали в банках и коробках, доставляя крайние неудобства домашним. А потом Рудольф Кавчик догадался открыть в Интернете Сибирский монетный аукцион, и кладоискатели стали выставлять свои находки на торги.
- Больших денег мы, конечно, не зарабатываем, - признался Валерий Гаращук. - Но благодаря аукциону наше хобби полностью окупает себя. Мы уже давно "отбили" приборы, затраты на экспедиции.
- Не говоря уже про адреналин, - продолжил философствования Алексей Елизарьев. - Пойми, мужику нельзя постоянно сидеть дома. Дом для него - смерть. В каменном веке мужчины шли на охоту, а женщины охраняли очаг. А сейчас мужика хотят привязать к очагу, а потом удивляются: отчего это он спился? Да потому что его в такие условия поставили - некомфортные. Поэтому, если ты хочешь, чтобы мужик оставался мужиком, у него должно быть какое-то хобби: рыбалка, охота, дайвинг - не важно. Вот мы с Валерой клады ищем... Казалось бы, ну что особенного? Идешь себе с "клюшкой" по полю. А для нас это - как охота для мужика в каменном веке.
К полудню следующего дня, когда за нами вернулся лодочник, кладоискатели удвоили количество своих находок. А когда мы перебрались на другой берег, нашего перевозчика там уже дожидался джип Димы Маленького. Он с досадой посмотрел в наши бесстыжие глаза и сплюнул себе под ноги.
