Блогнот. "На удивление борзый старикашка"
Леонид Степаныч даже в возрасте далеко за семьдесят оставался на удивление «борзым старикашкой» (как говорили мои одногруппники). Когда кто-то, опаздывая, проникал внутрь аудитории молча, беззастенчиво пользуясь его слепотой, он демонстративно молчал. А потом вдруг начинал рассказывать, как он много лет назад дрался из-за какой-то мутной истории. Рассказывал долго и в красках, в конце заявляя, что и сейчас у него хватит сил навалять любому хаму.
На лекциях он, то повышал голос почти до крика, то вдруг начинал говорить яростным шепотом, заставляя всех напряженно вслушиваться в геополитическую ситуацию. Кстати, все, что мы имеем нынче по Украине, Сирии и ряду других государств, он предсказал еще за несколько лет до развития событий. В его работе ему не нужны были глаза, он умел слышать и слушать.
Во время последнего выпускного экзамена мне пришлось ассистировать профессору. Я сидела рядом с ним и принимала экзамен у нашей группы. Мне было ужасно стыдно, но на парте, которая была придвинута к преподавательскому столу, лежали листы с ответами на все вопросы. Ребята садились перед этими листами, Любимов доставал карточку с вопросами, пачку которых держал в руке, экзаменуемый читал тест-вопросы а я должна была ручкой показывать ответы тем, кто совсем ни черта не соображал в предмете. Когда все ушли, Леонид Степаныч добрым голосом сказал: «Ну что, всем подсказала? Сама-то ответишь без шпаргалки?».
Никогда не забуду дни, когда мы вместе готовили мою дипломную работу, темой которой была все же история. В этот год я была единственным подопечным Леонида Степаныча, он уже старался не брать дипломников. Я приходила к профессору домой, в его трехкомнатную квартиру, в которой был запредельный беспорядок, заставляющий мое сердце разрываться от тоски. В этой квартире он был наедине с собой, хотя скорее он там не жил, он там ночевал, пережидал время, когда закончится ночь и выходные и можно будет снова отправиться в университет. Ему не нужны были книги, но одна из комнат квартиры продолжала оставаться библиотекой. Входить в нее он мог только чуть ли не боком – со всех сторон стояли стеллажи с полками, забитыми книгами. Но при этом точно знал, где искать нужный нам том.
Единственным спасением в квартире, живым предметом для него был телефон – огромный старый дисковый аппарат - ветеран, перевязанный изолентой. На каждый звонок он откликался живейшим голосом, в любое время дня и, наверное, даже ночи. Говорил долго, не хотел прощаться и уводил собеседника в сторону, так далеко, что тот потом никак не мог ввернуть в телефонный разговор «до свидания».
На самом первом курсе, когда я еще ничего не знала об университете, моя одногруппница Инга Кузнецова сказала: «Вы представляете, как нам повезло? Мы будем учиться у самого профессора Любимова!» Эти слова запали очень глубоко в мою душу. Действительно повезло. Я не знаю никого, похожего на этого великого человека. Теперь его не стало и я не знаю, как дальше будет жить наш университет, какими будут расти там историки и журналисты. Эпохи заканчиваются и уже ничего не будет прежним.
Новости Прибайкалья - в Вайбере. Только эксклюзив! Подписывайтесь!
