Антипасха, или Фомина неделя

Первое воскресенье после Пасхи называется Антипасха или Фомино воскресенье, и вся седмица именуется также – Фомина неделя. Название восходит к преданию о «Фоме неверующем».

Согласно Евангелию от Иоанна, апостол Фома отсутствовал при первом явлении воскресшего Иисуса Христа другим апостолам, и когда услышал об этом чуде, то сказал: «Если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю». Тогда Иисус явился Фоме и развеял его сомнения: «После восьми дней опять были в доме ученики Его, и Фома с ними. Пришел Иисус, когда двери были заперты, стал посреди них и сказал: мир вам! Потом говорит Фоме: подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим. Фома сказал Ему в ответ: Господь мой и Бог мой! Иисус говорит ему: ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие» (Ин.20:25-31).

У восточных славян в Фомино воскресенье (реже – во вторник на этой неделе) устраивали праздник, называемый «Красная горка». Красный цвет в народной традиции – это символ огня и тепла, жизни, красоты (отсюда «красно солнышко», «Весна-красна», «красно летечко», «Пасха красная», «красны девицы» – красивые и молодые, полные сил и здоровья); горки же – это возвышенные места, на которых весной устраивали сельские гулянья. Длительный Великий пост накладывал запрет на разные увеселения и свадьбы, а с «Красной горки» начинался новый свадебный сезон, и это событие молодежь отмечала игрищами, хороводами и активным «жениханьем». Все парни и девушки, достигшие брачного возраста, обязательно принимали участие в этих гуляньях; нередко тут же случались и «рукобитья», семьи сговаривались о свадьбах.

Особое почтение во время весенних гуляний оказывалось молодоженам, обвенчавшимся в прошедший мясоед. Специально для них устраивали Вьюнец, Вьюнишник – особый поздравительный ритуал, закреплявший новый социальный статус молодых семей. Устраивался Вьюнишник обычно в субботу Фоминой недели, реже - на «Красную горку» или в субботу Светлой недели. После обедни холостая молодежь целыми толпами отправлялась к домам молодоженов и там распевала особые «вьюнишные» песни, напоминавшие святочные колядки: «Вьюница-молодица! / Выходи на крыльцо, / Выноси красное яйцо! / А не вынесешь яйцо, / Разломаем все крыльцо!», «Вьюн да вьюница, / Подайте кокурку (пирог) да яйцо, / Если не дадите, / Вломимся в крыльцо», «Вьюн да вьюница, / Давай яйцо, / А не дашь яйцо, / Придет ветрица» и т.п. При этом порой устраивали и своеобразное представление: девицы водили хороводы, парни дрались на кулачках, и т.д. «Оклички» исполняли до тех пор, пока молодые не подавали гостям угощение - крашеные яйца, кулич, вино и прочую снедь. Местами обходы дворов совершали и взрослые женщины, и ребятишки; кое-где молодежь поздравляла молодоженов утром, а «семейные» люди ходили вечером. Как и при колядовании, собранную во время Вьюнишника еду молодежь потом съедала на совместных пирушках.

Во время народных гуляний во многих местах происходила последняя встреча-закликание Весны. Занимались этим обычно девушки и молодые бабы: набрав разных съестных припасов, они собирались где-нибудь за седлом и пели песни-веснянки, водили хороводы, угощались и затевали разные игры. Девушками руководила опытная «хороводница», которая, держа в руках круглый хлебец и яйцо, начинала «закликальную» песню: «Весна, весна красная! / Приди, весна, с радостью…», «Весна красна! / На чем пришла? / На чем приехала? / На сошечке, / На бороночке…» и т.д. Местами одну из девушек наряжали в зелень «Весной» и с хороводом водили ее по селу. Иногда «встреча весны» дополнялась «изгнанием смерти»: в Фомино воскресенье девушки и бабы «гоняли смерть» метлами и кочергами, а также производили «опахивание села» (от Коровьей смерти и вообще болезней, мора, нечистой силы), проводя по земле вокруг деревни глубокую борозду сохой.

Фомина неделя в церковно-народной традиции считалась поминальной – «в воспоминание о сошествии Иисуса Христа в ад к душам умерших». Считалось, что в эту пору (начиная с Пасхи) души усопших посещают землю и свои дома, также празднуют Пасху, и их следует «приветить» должным образом. Покойным «родителям» посвящали особый праздник – Радуницу, приходившуюся чаще всего на вторник (реже – воскресенье или понедельник) Фоминой недели. В день Радуницы принято было готовить для мертвых угощение, часть которого составляла обычно пасхальная еда, специально приберегаемая к этому дню. Поминальную трапезу устраивали обычно прямо на могилах: стелили там скатерть и приглашали души «попить-поесть» вместе с живыми, поливали могилки медом или водкой, клали на них пасхальные яйца и куски кулича, «христосовались» с покойниками и «окликали их». В некоторых местах (например, на Русском Севере) «родителей» поминали дома, приглашая души умерших к семейному столу и даже готовя для них «дорогу» (обычно полотенце или холст, который вывешивали за окно). Зачастую кушанья для покойников выставляли на стол и потом на некоторое время уходили, ожидая, пока «поедят родители»; затем возвращались и накрывали стол заново, уже для домочадцев. Нередко поминовение совершали и на могилах (с утра), и дома (накануне или после посещения кладбища).

Радуница начиналась с оплакивания усопших, однако заканчивалась разгульным весельем. Устроив на кладбище поминальную трапезу и раздав остатки кушанья нищим, поселяне заканчивали праздник «при корчмах с песнями и плясками».

У русских ходили поговорки: «Веселы песни о Масленице, а веселей того – о Радунице», «Веселая Масленица – бесстыдная горепьяница, а гулливая Радоница – светлой радости приятельница», «На Радуницу утром пашут, днем плачут, а вечером скачут» и т.п. Само название праздника связывают с понятием радости: печаль, вызванная смертью, сменяется радостью воскрешения. Для язычников воскрешение душ соотносилось с воскрешением природы: весной земля пробуждается от зимнего сна-смерти, из «погребенных» семян появляются новые всходы, и «мертвое становится живым». Это соответствует христианскому восприятию Пасхи: ведь воскрешение Христа является победой жизни над смертью. Однако радуницкий обычай заканчивать поминовение разгулом очень возмущал отцов церкви: в нескольких поучениях и летописях с горечью замечается, что в поминальные дни «по селом и погостом сходятся мужи и жены на жальниках [кладбищах] и плачутся по гробом [умерших] с великим кричаньем, и егда начнут играти скоморохи, кудцы и перегудницы, они же, от плача преставше, начнут скакати и плясати и в долони [ладони] бити и песни сотонинские пети». Духовенство и светские власти запрещали подобные обряды, однако обычай на Радуницу пировать с песнями и плясками сохранился местами вплоть до XIX-XX вв.