Про погоду, тандем и похороны тёщи. Лучшее от Джерома К. Джерома

У меня были все признаки болезни печени, включая главный симптом: «апатия и непреодолимое отвращение ко всякого рода труду».

Работа мне нравится. Она меня зачаровывает. Я способен сидеть и смотреть на неё часами.

На твёрдой земле мне ещё ни разу не попадался человек, который знал бы, что значит болеть морской болезнью. Просто диву даёшься: куда исчезают, сойдя на берег, те тысячи и тысячи страдальцев, которыми кишмя кишит любое судно.

Обычно ветер на реке упорно дует вам навстречу, в какую бы сторону вы ни плыли. Но если вы забыли взять с собой парус, тут уж ветер будет попутным в оба конца.

Кому нужны предсказания погоды? То, что она портится, уже само по себе достаточно скверно; зачем же ещё отравлять себе жизнь, узнавая об этом заранее?

Всюду я замечаю то же самое; в каждом языке есть два произношения: одно «правильное», для иностранцев, а другое своё, настоящее.

Когда начинаешь думать обо всех условиях жизни в средние века, то становится странным: что за охота была жить всем этим людям – кроме королей и собирателей подати?

Из деревьев немец больше всего любит тополь. Другие неорганизованные народы могут воспевать могучий дуб, развесистый каштан, поникший вяз. Немцу все эти своенравные, дурно воспитанные деревья режут глаз. Другое дело тополь. Он растет там, где его посадили, и так, как его посадили. Ему и в голову не придет своевольничать. Ветвиться и поникать ему не хочется. Он растёт прямо и строго по вертикали, как и положено немецкому дереву; поэтому немцы потихоньку выкорчёвывают все остальные деревья, а на их место сажают тополя.

Тандем – вещь неприятная. Сидящий спереди уверен, что находящийся сзади ничего не делает; той же точки зрения придерживается и сидящий сзади…

Дела человеческие всегда более скромны сравнительно с намерениями.

Неужели всегда человечество будет ценить как сокровище то, что вчера было дешёвой побрякушкой?

Несправедливые подозрения преследуют даже самых достойных.

Если бы я жил здесь, вы бы здесь не жили.