85 лет исполнилось «живому классику» Александру Кушнеру

14 сентября 1936 года в Ленинграде родился Александр Семёнович Кушнер – один из лучших лириков ХХ века (определение И.А. Бродского), автор 50 поэтических книг. Его строчки «Времена не выбирают, в них живут и умирают» стали афоризмом. Он дружил с упомянутым нобелевским лауреатом, А.А. Ахматовой, Д.С. Лихачёвым… С юбилеем, мэтр!

Жизнь Кушнера несколько выбивается из ряда трагических биографий поэтов. В 1954 году Александр окончил школу с золотой медалью, учился на факультете русского языка и литературы Ленинградского государственного педагогического института им. А. Герцена (ныне Российский государственный педагогический университет имени А. И. Герцена). В 1959-1970 годах преподавал в школе русский язык и литературу. В конце 1950-х – начале 1960-х входил в литературное объединение при Горном институте под руководством Глеба Семёнова. Стихи начал публиковать в 1956—1957 в ленинградских альманахах и периодических изданиях. Первый сборник вышел в 1962 году тиражом в 10 тысяч экземпляров. Тогда же Кушнера приняли в Союз писателей СССР. Женат на Елене Всеволодовне Невзглядовой. Она филолог, критик, поэтесса, публикующая стихи под псевдонимом Елена Ушакова. Сын Евгений с семьёй живёт в Израиле.

Считается, что для того, чтобы заниматься поэзией – да и вообще искусством – нужно страдать. Творить через не могу, сочинять, превозмогая душевную, а иногда и физическую боль. Лучше всё вместе. Смерть в молодом возрасте – обязательна. Своей счастливой судьбой и гениальными произведениями Кушнер доказывает обратное. Впервые на это указал Бродский, написав:

«Кушнер проделал путь необычайный. Жизнь его внешними событиями не богата и в стандартную поэтическую биографию не укладывается. Поэтическими биографиями – преимущественно трагического характера – мы прямо-таки развращены, в этом столетии в особенности. Между тем биография, даже чрезвычайно насыщенная захватывающими воображение событиями, к литературе имеет отношение чрезвычайно отдаленное. Существуй подобная зависимость между судьбой и искусством на самом деле, литература ХХ века – русская во всяком случае – представляла бы собой иную картину. Можно отсидеть двадцать лет в лагере или пережить Хиросиму и не написать ни строчки, и можно, не обладая никаким опытом, кроме мимолетной влюбленности, написать «Я помню чудное мгновенье»».

Всё верно. Кстати, нельзя не рассказать о сложных взаимоотношениях Иосифа Александровича и Александра Семёновича. Сначала между ними не возникало ссор. Потом, когда Бродский уже эмигрировал, Кушнеру не понравилось, что тот часто прибегает к крепкому словцу в стихах, материться. Джозеф обиделся, мол, я, значит, грызун словарного запаса, а ты амбарный кот, хранивший зерно от порчи и урона («Письмо в оазис»). Через несколько лет они помирились.

Итак, мы подготовили небольшую подборку кушнеровских текстов. Прочитайте – не пожалеете.

***

А ну-ка скажи, как возникла земная
Несметная жизнь на случайной планете?
Откуда печаль в ней и радость такая,
Цветы почему так расцвечены эти?

Подумай, возникли зачем и откуда
Сначала моллюски, потом динозавры?
А разум, а музыка – это ль не чудо?
Гомеровы струны и Дантовы лавры.

Скажи и не пробуй уйти от ответа:
При всех преступленьях, слезах и кошмарах
Любовь на земле нам дана, а не где-то
В созвездье Стрельца, на Весах и Стожарах.

Притом что преследуют, как наважденье,
Нас мысли о смерти и крах неминучий,
Неужто слепое самозарожденье,
Счастливый, несчастный космический случай?

***

Бог создан был людьми, а не наоборот.
Пещерный человек не мог быть создан Богом:
Зачем ему такой страдалец и урод
В невежестве его и рубище убогом,
С охотой на зверей и ловлей рыб и птиц,
Еще как полузверь, томящийся во мраке?
Не стыдно ли тебе церковных небылиц
При взгляде на жилье пещерное в овраге?

Кто видел этот вздор, кто видел этот стыд
И бедные его наскальные рисунки,
Тот знает, как был скуп и наг палеолит
И жалок хоровод, идущий как по струнке
И пляшущий, – скажи, тебе не жаль их, нет?
Хотя б на миг один ты с ними б не остался?
До Бога далеко – два миллиона лет,
А человек уже и плакал и смеялся.

***

А в наше время, в наше время…
Кто вам сказал, что время – ваше?
Оно – не пленница в гареме,
Оно про вас не знает даже,
Оно бесхозно, безыдейно
И на пространство не в обиде,
О нем спросите у Эйнштейна,
На звезды ночью посмотрите!

А утром, свежую газету
Купив, на время не пеняйте:
Вы и в игру втянулись эту,
И как бы в ауте, в офсайде,
Оно того, кто в первом веке
До нашей эры жил, быть может,
Достанет вам из глиптотеки
И в современники предложит.