Поддержка большинства и стыд за самобытную Россию. Памяти Льва Рубинштейна
17 января в столичном ДК «Рассвет» пройдёт прощание со Львом Рубинштейном. Великий русский поэт, эссеист и публицист скончался 14 января в возрасте 76 лет. Причиной смерти стали травмы, полученные в ДТП: 8 января на нерегулируемом пешеходном переходе на улице Образцова в Москве Льва Рубинштейна сбила машина.
Лев Рубинштейн родился в еврейской московской семье 19 февраля 1947 года. Окончил филологический факультет Московского государственного заочного педагогического института (сейчас Московский государственный гуманитарный университет имени М. А. Шолохова). Литературную деятельность начал в конце 1960‑х годов, однако в СССР не публиковался.
В день прощания с одним из умнейших, образованнейших и порядочнейших людей нашего времени мы публикуем его мысли из книг «Словарный запас», «Духи времени», «Знаки внимания», «Скорее всего» и «Причинное время», изданных соответственно в 2008, 2012, 2013 и 2016 годах.
Читая, перечитывая и обильно цитируя классику, мы всякий раз изумляемся сразу двум вещам: во‑первых, тому, что никто по‑настоящему ничему не учится и не хочет учиться, во‑вторых, тому, что ничего принципиально нового в этом мире не случается – меняется лишь фактура жизни при неизменной её структуре. Вот вы, допустим, совершенно случайно натыкаетесь на такую фразу: «На патриотизм стали напирать. Видимо, проворовались». И если эта фраза не была бы подписана именем Салтыкова-Щедрина, едва ли бы вы сообразили, что речь там идет о второй половине XIX века, а не о начале XXI.
Взрослость – это ясное осознание того, что если ты, допустим, треснулся башкой о дверной косяк, то виноват в этом, скорее всего, не косяк.
Есть два сезонных бедствия, падающих на наши непокрытые головы, как метеориты. Эти бедствия – урожай и зима.
У нас особый путь, и спорить с этим бессмысленно. Мы самобытны и оригинальны до изумления. А остальные – нет. Посмотрите сами: ну все же на одно лицо – что финны, что японцы, что итальянцы, что поляки, что грузины. Не отличишь.
Стоит ли так много говорить о «великой стране», если ты и правда так уж уверен в её величии?
Россия – страна, как известно, самая самобытная в мире – грядущий конец света встретит дважды: один раз вместе со всем миром, а чуть погодя, через тринадцать дней, мы будем иметь счастливую возможность отметить ещё и Старый Конец света.
Такие словосочетания, как, например, «настоящий русский мужик», в зависимости от контекста и интонации могут принимать не только различные, но и прямо противоположные значения.
Патриотический человек, как правило, горячо одобряет и поддерживает любые шевеления родных органов ровно до того момента, когда во враги попадает сам.
Мне не нравится, когда недовольные друг другом люди иногда обзывают друг друга клоунами. Это несправедливо. Клоун – прекрасная профессия. Особенно когда клоун выступает в цирке, а не с парламентской трибуны. И дело даже не в том, что во власть лезут клоуны. Дело в том, что они никудышные клоуны.
Эстетическое и этическое прописаны не по разным адресам. Они, если угодно, не легитимны друг без друга. Именно потому мы испокон веков пользуемся словесной формулой «некрасивый поступок».
Я уже и говорил, и писал, что считаю себя исключительно благодарным путешественником. Мне нравятся все места, где я бываю. Я знаю, что есть и другие люди, по‑моему, не очень счастливые. Они, как правило, придирчиво смотрят скептическим глазом на всё, что отличается от привычных им среды и атмосферы. Всё, что они видят, слышат, нюхают, едят и пьют, им кажется подозрительным и недружелюбным. Иногда такие люди называют себя патриотами.
Я помню, как в позднесоветские времена мутировали значения некоторых слов. В официальной риторике для обозначения каких‑то несуществующих в природе явлений стали возникать такие оксюмороны, как, например, «борьба за мир» или «социалистическая законность».
Бывает так, что ты вдруг зачем‑то понадобишься политике, и она начинает говорить с тобой на твоём языке. Обычно это бывает раз в четыре года, когда тебя начинают кормить демьяновой ухой, когда назойливо зовут к столу, покрытому аккуратной скатёркой. Когда тебе вручают какую‑то бумажку и показывают, в какую щёлку её совать. Ну вот, говорят тебе, спасибо за внимание. Извините, говорят, что побеспокоили. Завтра, говорят, у нас новая жизнь. «А у нас?» – тревожно интересуешься ты. Но тебя уже не слушают. Всё, всё, проходи, мешаешь, иди домой – мы там тебе сатиру-юмор-мультики включили. Будет надо – позовем.
«У нынешней власти поддержка большинства населения», – говорят они. Ну и аргумент, скажу я вам. Ну и что, что поддержка большинства? У любой власти поддержка большинства. На то она и власть. На то оно и большинство. А то, что у «власти козлиной козлят миллионы», я знаю давно, с ранней юности. Столь же давно я знаю горькую и беспощадную чеховскую цитату о том, что «дело не в пессимизме и не в оптимизме, а в том, что у девяноста девяти из ста нет ума». Так было во все времена и во всех, кстати, странах и континентах.
И вот еще касательно «большинства». Некоторые восточные сказки заканчиваются неким элегантным эвфемизмом. Герой такой сказки после того, как он победил всех многочисленных врагов и преодолел все препятствия, «жил долго и счастливо, пока не присоединился к большинству».
Западное общество свои проблемы воспринимает именно как проблемы. В нашем же обществе, где всё большее право голоса обретают вечные второгодники, проблемы трактуются как объекты национальной гордости, как признаки самобытности и как этапы особого пути. Когда не очень получается стать нормальными, приходится становиться великими, тем более что это куда проще – как сказали, так и будет.
Ненависть – иррациональная и тёмная – первичнее, чем её объект. Она не порождается предметом раздражения. Она им только провоцируется.
Если непременно хочется гордиться, то для равновесия научись тогда и стыдиться. Лишь стыд может хоть как‑то притормозить разрушительный потенциал безудержной гордости. Хочешь гордиться Толстым и Достоевским, Менделеевым и Чайковским, победой над немецким фашизмом, Королевым и Гагариным? Гордись, если неймётся. Но тогда изволь устыдиться разделов Польши, красного террора, Ленина-Сталина, раскулачивания, ГУЛАГа, пакта Молотова – Риббентропа, Катыни, Берлинской стены, подавления Пражской весны, зачисток чеченских сел, чекистского крюка и неиссякаемого потока вранья, которым тебя же неустанно кормит твоё же родное государство...
Не хочешь стыдиться того, к чему сам не был причастен? Понимаю. Так и не гордись тогда. Знаю, что призывы мои тщетны. Знаю, что чем больше у человека потребность в метафизической гордости, тем меньше ему охота чего‑то стыдиться. А поэтому всё время выходит так, что гордятся одни, а стыдятся другие. Оно и понятно: для того чтобы уметь четко отделять объекты гордости от объектов стыда, требуется постоянная и очень напряженная работа ума, сердца, опыта, интуиции. Ибо это и есть работа по различению добра и зла. Гордость и сама по себе относится к числу смертных грехов. Гордость, не уравновешенная стыдом, – грех двойной. Ибо в таком случае страсть эта приводит тебя к тому, что ты начинаешь гордиться как раз тем, чего следует стыдиться.
Бог действительно обходит Россию стороной... И грозной стихии действительно нет никакой нужды вмешиваться в процесс массового истребления людей, когда с этой задачей всегда неплохо справлялось государство.
Жертвенность – великое и благородное понятие. Но не все понимают, что жертвенность – это готовность ради спасения ближнего или утверждения истины жертвовать собой. Собой, а не другими.
Жизнь коротка, друзья. Потерпите немножко. Не позорьтесь, не надо портить себе некролог. Подвигов от вас никто не требует. Но выбор всегда есть.
Да, о смерти написано много. Да, в литературе то и дело гибнут, тонут, застреливаются и закалываются, умирают от чахотки, холеры или горячки. Но даже если там не умирают, не лезут в петлю и не гибнут на дуэли, всё равно всё – о смерти. Буквально всё, даже «травка зеленеет, солнышко блестит». Ибо смерть – это не тема литературы, это её внутренняя пружина и, как это ни парадоксально, могучий гарант её живучести. Всё остальное текуче и изменчиво. Одна лишь смерть нас никогда не подведёт – явится ровно в назначенное время.
Ко Льву Семёновичу Рубинштейну смерть явилась не в назначенное время. И в современной России это крайне символично. Даже если ДТП на Образцова было роковой случайностью.
