Эксклюзив Бабра. Пираты Сомали, метровые волны и джазовые мотивы томской кругосветки
Томская кругосветка подходит к завершению. До Томска осталось совсем немного. О том, как проходит завершающий этап путешествия, что за эти три года было самым сложным и самым запоминающимся, Бабру рассказал Евгений Ковалевский. В конце прошлой недели они вместе со Станиславом Березкиным попали в шторм. Евгений рассказал, что после полутора часов движения по Онежскому озеру стало ясно, что пройти им не удастся.
Вместо штиля на них шли полутораметровые волны, мотор выпрыгивал и уходил с «головой». Было принято решение вернуться, но развернуться не получалось, лодку валило в обе стороны.
«Судно прыгало, как бешеный конь и не слушалось руля. С трудом, дополнительными выражениями и молитвами развернулись и пошли обратно. В 12:30 вошли в устье реки. Еще час шли по реке до какой-то пристани, потом встали. Вода низкая, но этот факт давал шанс на прорыв. Приняли решение отдыхать до вечера. Впереди онежский канал в 67 километров, в котором глубина не менее двух метров, а ширина – примерно тридцать. Если войдём, обратной дороги не будет», – сообщил Евгений редакции Бабра.
18 и 19 октября для экипажа Russian Ocean Way прошли, по словам Евгения, как во сне. Два дня и две ночи они шли на износ, чтобы пройти по реке Ковжа до Онежского озера. Менялись каждые четыре часа, было очень холодно. В ночь с 19 на 20 октября экипаж вместе с судном Russian Ocean Way одолел шесть шлюзов и к девяти утра вышел в Онежское озеро. Их принял встречный ветер, мороз и волна до метра высотой, которая заливала палубу. Путешественники молились, чтобы мотор выдержал. Нос парусника выпрыгивал на полтора метра вверх, а потом – вниз. Винт мотора, по словам Ковалевского, тоже «выпрыгивал и ревел, и стонал, и чертыхался». Подробности – в интервью.
– Евгений, сколько осталось до дома?
– Три недели примерно. По сравнению с тремя годами и тремя месяцами совсем чуток. Но усталость и стресс зашкаливают. Последние недели даются с трудом.
– Какое самое стрессовое событие было для экипажа за весь период путешествия?
– Их несколько было… Первый и принципиальный мощный стресс – экспериментальное надувное судно, которое нам сделали для кругосветки по заказу, которое в итоге оказалось недоработанным, принципиальные конструкторские ошибки поломали множество планов. Второй мощный стресс – дикий холод на юге Южной Америки. Третий – потеря надувного тримарана со всем снаряжением и имуществом перед островом Пасхи, а потом еще и потеря надувного катамарана у берегов Австралии. Пятый и самый серьезный – предсмертное состояние Станислава в Индийском океане. Он тогда очень сильно заболел, настолько, что я всерьез испугался, что потеряю его. И, наконец, ситуация, когда на Волге у города Вольск заклинило двигатель на нашем судне.
– Самая тревожная ночь была?
– Их тоже было множество, но сейчас почему-то вспомнилась с 17 на 18 апреля в Индийском океане, как раз, когда болел Стас и я тоже простудился. Та ночная вахта напоминала настоящий триллер. Дежурил я. Два часа дикого напряжения. В основном я смотрел вперёд и влево, к берегам Сомали. Но не забывал осматривать весь периметр. Вахта превратилась в итоге в настоящее психологическое испытание. Непонятное чувство. Страх, опасения, осторожность. Можно как угодно назвать это состояние. Психологический дискомфорт, один из самых высоких за всю экспедицию. А ведь мы в пути на тот момент уже находились два года и десять месяцев. Три раза в сутки высылали в береговой штаб Юлии Калюжной координаты и информацию о курсе и скорости, сколько миль до гуманитарнного коридора, сколько миль до Джибути. Юля передаёт информацию в UKMTO. Чтобы в случае нападения пиратов у нас была надежда на помощь от этой британской организации. UKMTO в таких случаях оповещает все военные корабли и пленников можно спасти. Для прохождения через Аденский залив яхты объединялись в конвои. Стартовали от Салата, Оман и шли вместе до Джибути. Формировали ромб, по углам шли суда помощнее. Устанавливали скорость, которую обязаны были выдерживать все. Проблемы начинались, когда кто-то не держал заданную скорость. Тогда общий темп снижался, риск пиратского нападения повышался. Все яхты должны были идти без огней, убирать радарные отражатели, включать рации УКВ. Это всё было чрезвычайно трудоёмко. В конце концов, несколько лет назад ЕС, США, Россия, Китай увеличили присутствие ВМС в этом районе. Был создан коридор безопасности, при следовании которому увеличивается вероятность присутствия поблизости военного корабля. Гарантии полной безопасности не было, конечно, но шансы значительно увеличились. Коридор состоит из двух частей. Идущие на запад пользуются северной частью, ширина которой составляет пять миль. Идущие на восток – южной, такой же ширины. Между ними буферная зона в две мили. Нашей задачей тогда было как можно быстрее достичь Северного коридора, а до него ещё более ста миль нервозности, напряжения и страха. Ночью меня морозило, душил кашель и сопли. Встал в шесть утра отправить Юлии координаты и другую информацию. Стас сообщил, что мы дошли до границы южной части коридора безопасности. Филипп готовит вкуснейший супчик из крупы и консервов. С чесноком божественно.
– А самое вкусное блюдо помните?
– Конечно! Жареное мясо асадо в Аргентине.
– Это что такое?
– Если говорить о традициях, то что-то вроде нашего русского борща или холодца, которым мы угощаем всех иностранцев, которые приезжают в Россию в гости. А что касаемо рецептуры, то на самом деле это очень простое блюдо. А вот в приготовлении есть тонкости. Секрет в том, что каждый кусок мяса готовится разное количество времени. И дрова для жарки подбираются очень тщательно. Грубо говоря, не каждая щепка подойдет для приготовления асадо. Таким образом, получается подходящая смесь из тонких и толстых палочек, первые из которых быстро разожгут угли, а вторые – возможно, и будут дольше разжигаться, но при этом будут дольше гореть. Например, часто используются дрова из тополя и рожкового дерева.
– Самое счастливое событие за время путешествия?
– То, что мы не сломались и идем до конца
– Что-то принципиально изменилось для вас в жизненном восприятии за это время?
– Я изменился, поднялся над собой, стал более знающим, более умелым, более устойчивым, чем был до кругосветки. Бросил вызов себе, принял вызов и выполнил вызов. Пришли новые понятия о дальнейшем движении и развитии.
– Самые интересные собеседники из других стран?
– Это кругосветчик из Аргентины Себастьян Ют. Он сам собрал в свое время яхту, на которой и прошел вокруг света. Но в отличие от нас, он путешествовал поэтапно: три-четыре месяца в море, потом возвращение домой, потом опять – море. Первый этап составлял у него примерно 1100 морских миль или 2000 километров, которые реально пройти за 10-12 дней. Но у Себастьяна это занимало порядка пары месяцев, поскольку он постоянно общался с людьми так же, как и мы. Далее – основатель аргентинского рока Хорхе Ду Риец. Он вообще невероятный человек! Ему уже больше семидесяти лет, но он всё ещё выступает на сцене со своими песнями и мастерски играет на гитаре блюзово-джазовую музыку. Я полюбил его всей душой! В 60-х годах он вместе с другом Мигелем основал музыкальную группу «Пабло и Педро». Сначала они играли песни «The Beatles» на местных пляжах, но уже через несколько лет начали писать и исполнять собственные песни. В 80-е годы в Аргентине, как ты помнишь, случился государственный переворот, который сопровождался массовыми репрессиями. Так что Мигель вынужден был бежать из страны и вернулся только почти тридцать лет спустя… И еще два человека, которых я не могу не назвать, это – испанский путешественник Антонио де ла Роса и египетский дайвер Ахмед Габр.
– Самое яркое впечатление?
– Остров Пасхи.
– И последний вопрос: что в первую очередь вы будете делать по приезде в Томск?
– Создавать географический музей «Мир глазами русских путешественников».
– Спасибо, Евгений! Удачи вам!
– И вам! Путешествие продолжается!
Фото: личный архив Евгения Ковалевского
