Байкал на грани: как озеро борется за выживание в 2025

Байкал — озеро, которое знают во всем мире. Самое глубокое, самое чистое, с 20% всей пресной воды планеты. Его снимали в фильмах, о нём писали поэты, его берегами восхищаются туристы. Но в последние годы Байкал стал героем совсем другой истории — тревожной, запутанной, порой абсурдной. Истории о том, как можно много говорить о спасении природы и почти ничего не делать на деле.

Весной 2025 года лёд на Байкале сошел на три недели раньше обычного. Учёные говорят: это не каприз погоды, а признак разгона климатического кризиса. Для экосистемы озера это означает беду: раннее таяние разрушает хрупкий баланс, ставит под удар нерпу, фитопланктон, влияет на глубинные течения и ускоряет испарение воды. В итоге снижается уровень Байкала, обнажаются берега, страдают рыбы. Но на фоне этой катастрофы происходят и другие процессы. Не менее разрушительные.

Мусорная история

По официальным данным, в центральной экологической зоне Байкала ежегодно образуется около 135 тысяч тонн отходов. При этом перерабатывается только 31 тысяча. Всё остальное, в лучшем случае, складируется на временных площадках. В худшем — оказывается в оврагах, лесах и берегах. На острове Ольхон, в посёлке Хужир, зимой 2024 года мусор вообще не вывозился. Прокуратура провела проверку, нарушения выявлены, но дальше — снова тишина.

В мае 2023 года на байкальской территории насчитали 872 нелегальных свалки. За год ликвидировали только 28 — менее 4%. Причины всё те же: нехватка денег, инфраструктура на нуле, ответственность размазана. Местные власти сетуют на наплыв туристов: в 2024 году озеро посетили два миллиона человек. Но и сами жители, и экологи отмечают, что отходы скапливаются не только на туристических тропах. Листвянка, Слюдянка, Еланцы, Усть-Баргузин: мусор здесь повсюду, и чаще всего он «оседает» навсегда.

Планы по строительству мусороперерабатывающих комплексов обсуждаются давно. Сейчас анонсировано строительство 13 новых объектов — в Иркутской области и Бурятии. По словам замглавы минприроды Константина Цыганова, они позволят перерабатывать весь объём отходов. Звучит обнадёживающе. Но сколько уже было таких заявлений? В 2022 году на это обещали 1,5 миллиарда рублей. В 2024 году на ликвидацию свалок в Иркутской области выделили всего 200 миллионов — меньше пятой части необходимого.

Байкал: сохранить или развивать?

Нерпа под давлением

Пока в кабинетах распределяют миллиарды, в Ушканьих островах учёные считают нерп. В 2024 году их насчитали чуть более 13 тысяч — меньше, чем в прошлые годы. Исследование проводили дронами и пешими маршрутами. Основное скопление — на острове Долгий, что неожиданно: раньше считалось, что центр популяции — Тонкий. Учёные отмечают: животные под серьёзным стрессом. Катера и лодки подходят слишком близко, шум пугает, нарушается покой.

Но самое страшное — климат. Тёплая зима 2025 года, поздний ледостав в январе, короткий сезон льда — всё это лишает нерпу времени для размножения. Эмбрионы не успевают сформироваться, щенки гибнут. Даже уникальные адаптации — умение нырять на 200 метров, замедлять сердцебиение — не спасают от главного врага: человека.

Нерпа уже исключена из Красной книги РФ, но остаётся в международном списке как уязвимый вид. Если не предпринять меры — статус может быстро измениться на критический.

Байкальская нерпа под угрозой: что показала экспедиция ученых?

Виртуальная реальность

Пока нерпы исчезают, в научных институтах создают «цифровой двойник» Байкала. Идея — смоделировать все возможные экологические риски: от подъёма уровня воды до распространения токсинов. Проект масштабный: участвуют 16 научных учреждений. Но в реальности пока больше похоже на PR-ход.

Байкал на цифровых костылях: как наука и политика играют в экологию.

Особое внимание уделяется шламохранилищам БЦБК, где лежат миллионы тонн опасного лигнина. Угроза, по версии авторов проекта, в возможном селе, который размоет хранилища. Но геологи отмечают: последние крупные сели проходили в стороне, и реальные риски иные: старение дамб, утечки, подземные фильтрации. Пока обсуждают виртуальные угрозы, реальные отравления происходят уже сейчас.

Ранее «Росатом» получил 8 миллиардов на ликвидацию отходов комбината. До этого — 2,3 миллиарда на «омоноличивание». Деньги — огромные. Результаты — почти нулевые. А между тем сооружения ржавеют, бетон крошится, а загрязнения продолжаются.

БЦБК и «Росатом»: Очистка надшламовых вод – пыль в глаза?

Вырубка по-тихому

Не менее тревожна ситуация в лесах Иркутской области. Под видом «санитарных рубок» исчезают целые участки леса. В Гремячинском лесничестве вырубили почти 30 гектаров «для оздоровления», хотя экспертиза показала: деревья были здоровы. В Сухинском лесничестве — в планах вырубка 150 гектаров. Это почти площадь поселка.

Лес Иркутской области: на экспорт, в огонь, под контроль.

Аргументы чиновников: защита от селей и пожаров. Но экологи, местные жители и независимые специалисты не верят в эти объяснения. Байкальская зона — это охраняемая территория, где такие вырубки должны проходить жесткий контроль. Но в реальности лес уходит быстро, почти незаметно, а потом — либо молчание, либо формальные отписки.

Озеро под наблюдением

Пока власти тратят деньги на виртуальные модели, настоящие учёные продолжают молча собирать данные. В районе Больших Котов, там, где Байкал уходит в глубину на 1410 метров, работают буйковые станции. Они регистрируют температуру, содержание кислорода, течение воды. Всё это помогает понять, что происходит под поверхностью. Именно благодаря таким исследованиям мы знаем, как меняется экосистема, как смещаются потоки, где начинаются застойные зоны, где может начаться «цветение» или дефицит кислорода.

Ученые сняли данные с байкальских буйков: что удалось узнать за год наблюдений?

Это не модный проект — это тихая, кропотливая работа. Она не попадает в заголовки, не получает гранты на миллиарды. Но именно такие исследования дают реальную картину без иллюзий.