«Автоспецбаза» требует деньги с «РостТеха», а жители тонут в мусоре

Красноярский мусорный кризис вступает в новую фазу. Пока люди жалуются на переполненные контейнеры и стихийные свалки, крупнейший полигон региона — «Автоспецбаза» — судится с региональным оператором «РостТех» за десятки миллионов рублей. История на первый взгляд кажется обычным хозяйственным спором, но на деле это зеркало всей системы, в которой завязли и жители, и чиновники, и бизнес.

Арбитражный суд Красноярского края уже принял к производству четыре иска «Автоспецбазы» против «РостТеха». Сумма претензий превышает 30 миллионов рублей. Договор между сторонами был прост: «РостТех» обязан свозить отходы на полигон и платить за размещение по утверждённому тарифу — 575 рублей 94 копейки за каждую тонну. Но оператор перестал вовремя рассчитываться, и теперь «Автоспецбаза» требует взыскать задолженность и пени.

По одному делу сумма долга составляет почти 20 миллионов рублей, по другому — свыше 21 миллиона, в третьем иске речь идёт о 2,3 миллиона, в четвёртом — о почти 14 миллионах. Везде добавлены неустойки — от десятков до сотен тысяч рублей. Судебные заседания назначены на конец августа, сентябрь и октябрь. Но даже если суд взыщет долг, это не решит главного вопроса: почему оператор не выполняет базовые обязанности.

Мусоровозы в роликах и свалки во дворах

Операторы жалуются на тарифы, жители — на операторов, а чиновники на всё это отвечают обещаниями. Министр экологии края Владимир Часовитин, вместо того чтобы жёстко требовать от «РостТеха» выполнения условий договора, снимает видео на их стоянке. В роликах он показывает новые мусоровозы — четыре машины, которые, по его словам, улучшат ситуацию.

Красноярск по уши в мусоре: Шепелев правит, Часовитин кивает

Но жители реагируют иначе. «Четыре машины — это молекула в океане», пишут в комментариях. И это близко к истине. Чтобы реально исправить ситуацию, нужно сотни мусоровозов и сотни водителей. Пока же проблемы остаются, особенно в районах, которые недавно присоединили к Красноярску. Там мусор копится неделями.

Полтора года назад в городе работали два региональных оператора. На левом берегу мусор вывозили более-менее стабильно, на правом было хуже. Потом «правого» оператора обвинили в нарушениях и возбудили уголовное дело. Но вместо конкуренции появился монополист. Евгений Шепелев, которого в Красноярске называют «мусорным королём», стал владельцем обоих регоператоров. И с тех пор жалобы посыпались со всех сторон.

Контейнеров становится больше, но чище не становится

Недавно Часовитин заявил, что край выделяет ещё 50 миллионов рублей на закупку контейнеров. В его словах звучало уверенно: теперь жители перестанут жаловаться на нехватку баков. Но комментарии под его постом показали обратное.

Люди пишут, что в некоторых посёлках на весь квартал стоит один бак, а вывозят его раз в неделю. В Емельяновском районе обещают 600 новых контейнеров, но пока площадок нет. В деревнях вроде Минино жители требуют поставить баки на конкретные улицы, потому что отходы им приходится носить через весь посёлок.

Контейнеров в Красноярском крае всё больше, а мусора меньше не становится

Проблема в том, что сами контейнеры мало что решают. Жители справедливо отмечают: новые баки могут стоять неделями переполненными, если мусоровоз не приедет. И в этом главная претензия: власти говорят о закупках, но не обеспечивают вывоз.

В Покровке строительство площадок проверял лично министр. Работы выполняет ГУФСИН. По отчётам, изготовлены тысячи контейнеров и сотни площадок. Но по факту возле домов всё ещё стоят индивидуальные баки, а вывоз по расписанию остаётся редкостью.

Дело «мусорного короля» застряло, а бизнес идёт в гору

На фоне мусорного коллапса уголовное дело Евгения Шепелева практически остановилось. В январе состоялось уже 58-е заседание по обвинениям в злоупотреблении полномочиями и нарушении правил охраны природы. Но дальше наступила тишина. Представители власти перестали ходить в суд, процесс застыл.

Три года суда, ноль приговоров — кто прикрывает Шепелева?

Зато в бизнесе у Шепелева всё идёт лучше. В феврале он стал владельцем 85 процентов акций «Красноярской рециклинговой компании» — регоператора на левом берегу. А с января «РостТех» вернулся на правый берег без конкурса и торгов. Официальное объяснение — «иначе тарифы бы выросли».

В итоге в 2025 году Шепелев контролирует обе половины города. И это при том, что в других зонах его операторы тоже работают с жалобами. Тарифы на правобережье подняли до 759 рублей, на левом оставили 650. Чиновники объяснили это заботой о социальной стабильности. Но выглядит это как банальное укрепление монополии.

Наука за 90 миллионов и мусор под окнами

Отдельная история — решение краевого Минэкологии заказать исследование мусора за 90 миллионов рублей. Подрядчик должен два года перебирать отходы на контейнерных площадках, взвешивать, снимать на видео и делать выводы о составе и объёмах.

Чиновники уверяют: это нужно для расчёта тарифов и улучшения логистики. Но жители воспринимают новость иначе. «Мы годами жалуемся на горы мусора, а нам предлагают пересчитать его по килограммам», — пишут в соцсетях.

Очередной эксперимент над мусором в Красноярском крае: вместо дела — исследование за миллионы

Исследование завершится летом 2026 года. До этого времени в регионе обещают получить «точные данные». Но людям непонятно, зачем нужны миллионы на замеры, если проблема очевидна — мусор не вывозят вовремя.

Контейнеры, суды и молчание

Сегодня система обращения с отходами в Красноярском крае напоминает дом с кривыми стенами. Снаружи чиновники красят его свежей краской — новые контейнеры, громкие тендеры, отчёты о миллионах. Но внутри всё продолжает рушиться: суды по долгам, свалки под окнами, тишина по уголовным делам и усталость людей, которые больше не верят в обещания.

Красноярский край и мусорный кризис: от пустых слов до переполненных улиц

Чтобы изменить ситуацию, нужны не контейнеры и не исследования, а строгий контроль за операторами, новые мощности по переработке и честный диалог с жителями. Пока же регион живёт в мусорной реальности, где цифры и заявления расходятся с тем, что каждый день видят люди у своих домов.