Не только мусор. Байкал начали травить лекарствами

История с загрязнением Байкала обычно звучит одинаково: туристы, мусор, сточные воды, перегруженные берега. Но последние данные ученых добавляют к этому списку новую и куда менее очевидную проблему — фармацевтическое загрязнение. Причём уже не только у берега, а на глубине.

Сотрудники Иркутского государственного университета обнаружили в байкальских рачках следы лекарственных препаратов, в том числе ибупрофена. Это не случайные находки и не единичные пробы. По словам исследователей, вещество встречается регулярно и в разных концентрациях — от минимальных до вполне заметных.

Ключевой момент — это не разовое загрязнение, а системное. И, судя по результатам, затрагивает оно уже значительную часть обитателей озера.

Раньше считалось, что подобные вещества остаются в прибрежной зоне. Логика была простая: именно туда попадают сточные воды, там сосредоточена основная человеческая активность. И действительно, в прибрежных рачках лекарства находили не раз.

Но новое исследование показало, что проблема ушла глубже.

Следы ибупрофена обнаружили у глубоководных организмов, у рачка акантогаммаруса, который обитает на глубине до 100 метров. Фактически речь идёт о распространении загрязнения внутри всей экосистемы. Как именно вещества попадают на такую глубину, пока до конца не ясно. Но очевидно, что Байкал перестал быть «многоступенчатым фильтром», который удерживает всё лишнее у берега.

Сами исследования — процесс небыстрый. Сначала рачков нужно добыть. В прибрежной зоне это относительно просто, а вот с глубиной возникают сложности. В итоге ученые решили вопрос радикально — освоили дайвинг и начали собирать образцы самостоятельно. Зимой подо льдом работать даже проще: меньше течений, выше концентрация организмов. По словам исследователей, рачков там действительно много.

Дальше — лаборатория. Образцы замораживают в жидком азоте при температуре минус 196 градусов, чтобы сохранить их в исходном состоянии. Затем измельчают и отправляют на анализ. Современное оборудование позволяет выявлять вещества на уровне молекул — скрыть что-либо здесь уже невозможно.

Результаты оказались достаточно серьёзными, чтобы их опубликовали в международном научном журнале PeerJ. В статье подробно описано, где брали образцы и какие вещества удалось обнаружить.

Теперь главный вопрос — чем это грозит.

Фармацевтические соединения и их метаболиты могут быть токсичны для водных организмов. Даже в небольших дозах при постоянном воздействии они способны влиять на поведение, обмен веществ и репродукцию.

При этом Байкал — система устойчивая, с огромным запасом прочности. Но проблема в том, что подобного типа загрязнения раньше просто не было. И как экосистема будет реагировать на постоянное присутствие лекарств, пока никто точно сказать не может.

Источник загрязнения в целом понятен. Лекарства попадают в воду через сточные системы. Часть веществ организм человека не усваивает, и они уходят в канализацию. Очистные сооружения далеко не всегда способны полностью их удалить. В итоге остатки оказываются в реках, а затем и в Байкале.

На этом фоне особенно показательно, как регион пытается решать более «видимые» проблемы.

Например, ситуация с туалетами на Байкале. В Прибайкалье снова обсуждают, где их можно размещать, а где — нет. С одной стороны, санитарная инфраструктура действительно снижает нагрузку на природу. С другой — возникают вопросы к месту установки.

На острове Ольхон туалеты в целом работают на экологию: летом они стоят в фиксированных точках и помогают избежать загрязнения почвы и воды.

Но зимой всё иначе. Пока Байкал покрыт льдом, временные туалеты ставят прямо в популярных туристических местах. В том числе рядом со скалой Шаманка — одним из сакральных объектов. С практической точки зрения решение понятно: лучше организованная точка, чем стихийные «походы в сугроб». Но выглядит это, мягко говоря, спорно.

И здесь возникает общий вопрос: мы вообще понимаем масштаб своего влияния на Байкал или продолжаем решать только самые очевидные проблемы?

Потому что мусор можно увидеть и убрать. А вот следы ибупрофена на глубине — уже нет. И это как раз тот случай, когда проблема становится заметной только тогда, когда она давно перестала быть локальной.