Красноярск задыхается. Почему дым снова оказался сильнее системы

Лето в Красноярском крае еще не дошло до своего экватора, а регион уже оказался в центре масштабного экологического кризиса. Пока чиновники отчитываются о сотнях спасателей, десятках вертолетов и усиленной группировке пожарных, жители Красноярска, Дивногорска, Лесосибирска и других городов смотрят в окна на серое небо и пытаются понять, когда снова можно будет нормально дышать.

Ситуация развивается стремительно. Еще 1 июня в крае действовал всего один лесной пожар площадью около десяти гектаров. Спустя три недели количество очагов приблизилось к сотне, а площадь горящих лесов превысила 173 тысячи гектаров. Для сравнения: это больше площади многих российских городов вместе взятых.

Последствия уже давно вышли за пределы Красноярского края. Дым от северных пожаров добрался до Томской, Новосибирской и Кемеровской областей, накрыл Барнаул и отдельные районы Алтая. По данным мониторинга качества воздуха, Кемерово на прошлой неделе возглавил российский антирейтинг по концентрации мелкодисперсных частиц PM2.5. Красноярск оказался на третьем месте.

И это лишь официальные цифры. Для людей ситуация выглядит гораздо проще и одновременно тревожнее: утром не видно сопок, вечером над городом висит мутная дымка, а многие жалуются на головные боли, раздражение глаз и першение в горле.

Особенно показательно, что режим неблагоприятных метеорологических условий в Красноярске действует уже больше недели и неоднократно продлевается. Обычно НМУ ассоциируется с промышленными выбросами и безветренной погодой. Сейчас к традиционным проблемам добавился еще и дым от лесных пожаров.

При этом возникает закономерный вопрос. Почему регион, который пережил катастрофический пожарный сезон 2019 года, вновь оказался в похожей ситуации?

Ответ частично прозвучал из уст бывшего председателя Счетной палаты Красноярского края Татьяны Давыденко. По ее словам, за последние годы действительно многое изменилось. В лесную отрасль поступила новая техника, появились дополнительные ресурсы, снизился масштаб коррупционных схем, связанных с незаконными рубками.

Однако техника сама по себе лес не тушит. Давыденко считает, что главная проблема остается прежней — система управления. Можно закупить беспилотники, самолеты и современное оборудование, но если пожар обнаруживается слишком поздно, то даже самые большие силы начинают бороться уже не с возгоранием, а с полноценной стихией.

Сегодня на тушении работают почти 1800 человек. В небе находятся десятки воздушных судов. Используются вертолеты с водосливными устройствами, беспилотники, тяжелая техника. В отдельных случаях пожарные добираются до очагов только по воздуху.

Дополнительные сложности создают погодные условия. Север Красноярского края уже несколько недель живет в условиях жары и дефицита осадков. Сухие грозы становятся причиной новых возгораний. Сильный ветер разносит дым на тысячи километров.

На этом фоне к ситуации подключилась Генеральная прокуратура. Надзорное ведомство потребовало разобраться в причинах происходящего и оценить эффективность работы ответственных структур. Подобное вмешательство уже происходило в 2019 году, когда масштаб лесных пожаров вызвал широкий общественный резонанс по всей стране.

Роспотребнадзор усилил контроль за качеством воздуха. Медики рекомендуют меньше времени проводить на улице, отказаться от интенсивных физических нагрузок и держать окна закрытыми. Особенно осторожными советуют быть людям с заболеваниями органов дыхания и сердечно-сосудистой системы, детям и пожилым.

Любопытно, что официальные замеры не всегда фиксируют серьезные превышения нормативов, тогда как независимые датчики качества воздуха регулярно показывают ухудшение ситуации. Этот разрыв между цифрами в отчетах и ощущениями жителей давно стал характерной чертой экологической повестки Красноярска.

Когда человек видит из окна плотную дымку и не различает привычный городской пейзаж, ему сложно объяснить, что показатели якобы находятся в пределах нормы. Главная проблема заключается даже не в нынешнем дыме. Пожары рано или поздно потушат. Дожди придут. Ветер сменит направление. Воздух снова станет прозрачным.

Вопрос в другом. Почему каждый крупный пожарный сезон превращается в чрезвычайное происшествие федерального масштаба? Почему после каждого кризиса звучат обещания сделать выводы, но через несколько лет регион снова оказывается в аналогичной ситуации? Пока ответов на эти вопросы нет.