Кадровая чистка, админресурс ректора Трофимова и странная арифметика. Что происходит в ИрГУПС?
Публикация открытого письма сотрудников Иркутского государственного университета путей сообщения вызвала заметный общественный резонанс, в том числе далеко за пределами вуза и даже в столице.
И неудивительно. Перед нами открыли завесу — как сегодня управляется крупнейший транспортный вуз Восточной Сибири. В письме поднимаются важные вопросы: о кадровой политике, конкурсе преподавателей, научной деятельности и, что особенно интересно, о формировании контингента студентов.
Бабр решил посмотреть на ситуацию шире. В распоряжении редакции оказались документы, статистические материалы и свидетельства участников описываемых событий. Сразу обозначим: изложенные сведения нуждаются в юридической оценке со стороны надзорных органов.
Конкурс преподавателей обернулся увольнениями
Весной в ИрГУПС прошёл конкурс на замещение должностей профессорско-преподавательского состава. Сам по себе конкурс — процедура для университета совершенно рядовая. Проблема начинается там, где у участников возникают сомнения относительно правил игры.
По имеющимся у редакции материалам, конкурс проводился в соответствии с внутренним положением университета. Однако ряд преподавателей и специалистов в области трудового права усомнились в соответствии отдельных его положений требованиям статьи 332 Трудового кодекса РФ, закона «Об образовании в Российской Федерации», приказа Минобрнауки № 1138 от 4 декабря 2023 года и действовавших на тот момент методических рекомендаций.
Особые споры вызвала система оценки. В ней существенную роль играли количественные показатели публикационной активности, рейтинги статей и другие персональные достижения преподавателей. Формально — всё логично.
Но у преподавателей возник другой вопрос: насколько такие критерии позволяют объективно сравнивать людей, работающих в разных научных и педагогических областях? И насколько это соответствует методическим рекомендациям Минобрнауки России № МН 10/485?
По словам сотрудников, информация о возможной неправомерности конкурсного положения доводилась до ректора Трофимова Ю.А. Однако ректор сказал, что ничего менять не будет.
Кроме того, оказалось, что ректор лично участвовал в работе конкурсной комиссии. Юридическую оценку этому обстоятельству Бабр оставляет компетентным органам. Но с точки зрения элементарной логики: насколько независимой может считаться процедура, если глава университета одновременно является её непосредственным участником?
В итоге часть преподавателей предпочла вообще не участвовать в конкурсе. Причина проста: люди, чувствуя на себе отношение к ним ректора, заранее были уверены в его отрицательных результатах. Часть сотрудников, несмотря на поданные заявления на конкурс, не были к нему допущены — им просто дали предписание быть свободными. Другие, уже после конкурса, решили покинуть университет.
Тем, кто конкурс не прошёл, как утверждают источники, предлагали сперва перейти на должности учебно-вспомогательного персонала, чтобы потом получить шанс вновь заявиться на преподавательскую деятельность. То есть академическая карьера превращалась в своеобразную полосу препятствий: не прошёл конкурс — потерял должность; согласился на понижение — получи шанс вернуться к любимой работе.
По имеющейся у Бабра информации, некоторые преподаватели уже консультируются с юристами по поводу возможного обжалования результатов конкурса в суде.
Наука по новым правилам
Ещё один вопрос касается распределения финансирования научно-исследовательских работ, выполняемых в рамках государственного задания.
По словам сотрудников, раньше конкурсная процедура проходила с участием представителей разных научных школ, а критерии оценки заранее доводились до участников. После смены руководства, утверждают источники Бабра, состав комиссии существенно изменился. Часть опытных учёных из неё вычеркнули, заменив на подвластных ректору Трофимову Ю.А. административных работников. А критерии оценки заявки стали практически непрозрачными.
Но есть ещё одна деталь, которая заставляет внимательно присмотреться к происходящему.
По имеющимся у редакции сведениям, значительная часть финансирования, а это миллионы рублей, стала поступать коллективам молодых учёных, в публикациях которых первым автором регулярно выступает ректор университета Трофимов Ю.А.
Разумеется, ректор имеет полное право заниматься наукой. Как и любой другой сотрудник университета. Но тогда возникает вопрос: насколько административный ресурс руководителя университета может влиять на распределение государственного научного финансирования?
И второй вопрос: каков личный научный вклад ректора в исследованиях по направлениям, которыми он ранее вообще не занимался, нет ли здесь использования служебного положения для написания докторской диссертации?
Очевидно, изложенные выше сведения нуждаются в независимом экспертном и, главное, правовом анализе.
А теперь — немного студенческой арифметики
С этого момента история становится значительно интереснее. Некоторые преподаватели ещё несколько лет назад начали обращать внимание на странности в журналах посещаемости. В отдельных академических группах числились студенты, которые фактически с начала учебного года на занятиях не появлялись. Попытки разобраться приводили к довольно необычным обстоятельствам.
По свидетельствам источников Бабра, подобная практика могла использоваться в ИрГУПС неоднократно. Так, в 2022 году университет, по имеющимся данным, недобрал порядка 22–30 студентов. При этом заявлений на заочную форму обучения, включая платную, было достаточно. И вот здесь появилась интересная схема.
Поступавших на заочную форму студентов фактически зачисляли на очную. После того как необходимый показатель приёма оказывался достигнут и отражался в отчётности, студентов переводили на заочную форму — то есть на ту, куда они первоначально и собирались поступать.
Удобная манипуляция. Университет получает нужную цифру. Отчётность выглядит прилично. Ректор может красиво отчитаться. Насколько нам известно, у ректоров вузов, подведомственных Росжелдору (а таким является ИрГУПС), план приёма студентов включён в ключевые показатели, от которых зависят их премии и заработная плата.
2024 год: арифметика становится ещё интереснее
По утверждениям источников, аналогичная ситуация повторилась в 2024 году. На этот раз университет, предположительно, недобрал уже не менее 32 студентов. И тогда в дело, как утверждают собеседники Бабра, могли подключиться филиалы — последним было поручено предоставить персональные данные обучающихся для формального зачисления в головной вуз.
В результате одни и те же студенты могли одновременно оказаться в документах двух структурных подразделений. После того как план приёма отражался как выполненный, таких студентов отчисляли.
Трудно представить, чтобы подобные операции, одновременно проводимые на нескольких факультетах, совершались самопроизвольно без участия ректора Трофимова Ю.А. Если при внешней проверке приведённые сведения подтвердятся, речь идёт уже не просто о технических ошибках в документах. Речь может идти об искусственном формировании показателей приёма.
У редакции имеются фамилии данных студентов и сведения об их дальнейшей образовательной судьбе. Публиковать эти данные без необходимости Бабр не намерен. Но передать их компетентным органам для проверки — вполне возможно. Самим же студентам ничего не грозит, так как многие из них были даже не в курсе этих странных событий.
Так что же происходит в ИрГУПС?
И вот здесь отдельные истории начинают складываться в одну картину. Конкурс преподавателей. Увольнения. Понижение должностей. Изменение состава научных комиссий. Вопросы к распределению финансирования. Странности с приёмом студентов.
Каждый эпизод по отдельности можно объяснить. Но когда подобных историй становится много, логично возникает уже не вопрос, а утверждение другого уровня. Это не случайный набор конфликтов, это система. Именно поэтому здесь необходима проверка: соответствуют ли действия руководства ИрГУПС требованиям закона, интересам университета и интересам государства?
Причём не внутренняя проверка университета, где одна структура будет проверять решения другой структуры. А независимая. С документами. С цифрами. С персоналиями. С ответственными за принятые решения. И желательно — с публичным результатом.
Если нарушений законодательства нет — руководство вуза должно показать необходимые документы. В противном случае: кто и когда будет отвечать за последствия?
Есть неприятная особенность высшего образования. Университет редко рушится в один день. Сначала увольняется один профессор, потом второй, третий. А в ИрГУПС при Трофимове Ю.А. их уволилось уже около десяти — и не меньше уволилось доцентов. Для вуза это очень большая цифра. Так постепенно исчезают научные школы. Становится меньше исследований. Уходит преемственность.
А затем начинается обвал искусственно созданных ректором показателей. Все спохватываются и, оказывается, что университет начал меняться несколько лет назад. Просто тогда изменения казались кому-то отдельными кадровыми решениями ректора. Но его уже нет — он по карьерной лестнице поднялся выше.
Слишком много скандалов и вопросов вышло за пределы университетских стен. А значит, пришло время ответов. Пока университет не превратился окончательно в красивую ребрендинговую вывеску с пустеющими за ней аудиториями.
