Инсайд. Иноагентские книги: казнить нельзя помиловать
Минцифры РФ ищет юридическую конструкцию, которая позволила бы сохранить в библиотеках и магазинах книги иноагентов и нежелательных организаций, изданные до присвоения этих статусов. Варианты обсуждаются с Минюстом, МВД и администрацией президента, готового решения пока нет.
В СМИ тиражируется формулировка о потере 50–70% фондов. Однако она нуждается в уточнении: такая доля относится к муниципальным библиотекам. Публичным и научным библиотекам при буквальном исполнении законов пришлось бы закрыть доступ к 10–15% собраний.
Под ударом оказались далеко не только политические тексты. Нежелательными признаны фонды, финансировавшие издание русской классики и краеведческой литературы, а также университеты, выпускавшие учебники по физике, астрономии и математике. Достаточно предисловия или иллюстрации автора со статусом иноагента — и книга формально подпадает под запрет.
Правоприменение движется в ту же сторону: нарушением всё чаще признают само издание, выпущенное при поддержке нежелательной организации. В августе Санкт-Петербургский христианский университет оштрафовали на 60 000 рублей за хранение подобных книг в вузовской библиотеке.
Минкультуры тем временем не очень довольна книжными репрессиями и выстраивает встречную линию. В Российской государственной библиотеке создано закрытое хранилище деструктивной литературы, прообраз которого известен каждому, кто помнит советский спецхран. Библиотечные субсидии с 2026 года расходуются по рекомендательным спискам экспертных советов.
В 2025 году в стране издано 100 374 названия книг и брошюр — на 2,8% меньше, чем годом ранее. Шестое место в мире по числу наименований издаваемых книг у России сохраняется, однако выпуск научной литературы сократился ещё на 6,5%.
Вероятнее всего дело закончится компромиссом: законы останутся нетронутыми, а смягчат правоприменение — через разъяснения в духе «до присвоения статуса не считается». Пересмотр норм по существу потребовал бы признать, что механизм работает не совсем так, как задумывался.
Страна, десятилетиями считавшая себя самой читающей в мире, обсуждает, какую часть библиотечных фондов вывести из обращения. Причём спорит не о содержании книг, а о дате, когда их автор или издатель обрёл новый юридический статус.
Культурный позор?
