Не оторвали мишкам лапы

Главный охотовед Прибайкалья вышел к людям вслед за медведями. Редкое событие: на сессии Заксобрания Иркутской области 23 сентября выступил руководитель службы по охране и использованию объектов животного мира региона Валентин Бороденко. Ну вот, подумали не читавшие подробно повестку сессии наблюдатели, наконец-то области предоставят профессиональную информацию о нашествии медведей с парламентской трибуны.

Ведь проблема с обнаглевшими косолапыми грозит обойти по резонансу летние топливные страдания.

Но нет, главный охотовед вышел из леса по другой, не народной, нужде – он докладывал по вопросу вывода из сумрака охотников на соболей и струю кабарги, то есть удовлетворял государственную нужду – налоговый голод.

А как же медведи? Странно, что и депутаты, по другим темам обычно продуктивные на разнообразные вопросы, ни о чем не поинтересовались у Бороденко. Наверное, вокруг их владений хорошие заборы.

А надо бы поинтересоваться.

В самом деле, чего это медведи как с цепи сорвались и, главное, сколько это будет продолжаться? Не наводнят ли регион голодные шатуны? Да просто, каковы на сегодня общие показатели нашествия? Хватает ли у регионального Охотнадзора сил и средств? А может, нужны какие-то законотворческие инициативы от парламента?

Кстати сказать, Бороденко фигурировал в деле о гибели губернатора Иркутской области Игоря Есиповского, который охотился как раз на медведя, стрелял в косолапого, точнее, в косолапую и экс-губернатор Сергей Левченко. То есть взаимоотношения с медведями в регионе сложные, можно сказать, сакральные.

Но все-таки Бороденко стоило бы приблизиться к народу вслед за главными героями нынешних новостей.

А пока главный охотовед молчит, попробуем построить предположения хотя бы с точки зрения непрофессионалов.

Три-четыре года назад охотничьи ресурсы сетовали, что Китай внезапно потерял интерес к лапам и желчи медведей, которые до того активно покупал. В самом деле, если глянуть новости за прошлые годы, то только объемы изъятия контрабанды исчислялись сотнями штук.

Ну буквально: партия в 867, 1000, 1170 ступней... Это ж практически грузовик только лап! При этом эксперты сходились во мнении, что из потока контрабанды на свет божий извлекают ну максимум 5–10 процентов.

Плюсом значительная часть фрагментов, или дериватов, медвежьих туш ввозилась в Поднебесную легально.

А потом спрос, делавший охоту на медведей весьма выгодным занятием, резко пошел на спад. Во-первых, в Китае ужесточилось соответствующее законодательство (а там знают толк в его ужесточении), во-вторых, «натуральные» компоненты активно вытесняются с гастрономического и фармацевтического рынка, а главное, соответствующий теневой рынок схлопнулся.

А добывать медведя для внутреннего потребления особого смысла нет. Больно уж экзотическая продукция. Так, мясо по большей части заражено трихинеллезом – чтобы подцепить поселяющихся по всему телу и к тому же очень живучих паразитов, достаточно съесть лишь 10–15 граммов. Шуба или просто шкура на стену – тоже такое себе приобретение. Ну и мало ли чего этот медведь при жизни сожрал?

К тому же в 2012 году запретили как негуманную охоту на медведей в берлоге, кроме того, сезон заканчивается уже в конце декабря.

Российский зоолог, охотовед и писатель Михаил Кречмар, защитивший кандидатскую диссертацию на тему «Экология бурого медведя на Крайнем Северо-Востоке Сибири», отмечал в 2022 году:

«Популяция не испытывает никакого антропогенного пресса, что приносит свои плоды. Чтобы удерживать в стабильном состоянии численность медведей... Из нее надо постоянно изымать десять процентов. Отстреливается же в лучшем случае пятая часть этой нормы. Так что популяция растет и будет продолжать расти...».

А если медведю сейчас практически некого бояться в лесу – с чего он будет кого-то бояться где-нибудь на даче или в пригороде, не говоря уж о деревнях в глуши? Он и там чувствует себя хозяином. А с отказом китайцев от их экзотических предпочтений в еде и лечении, получается, в среде российских медведей подросло особенно многочисленное поколение, воспитанное, так сказать, на идеях отсутствия страха. И первый же неурожай кедровых орехов выгнал это поколение из леса. Потому что на бруснике много не нажируешь (кстати, одна особь, чтобы подготовиться к зимовке, должна употребить до трех тонн еды).

И выходит, только китайцы через экономическую мотивацию охотников в последнее время и избавляли население Сибири и Дальнего Востока от медвежьей угрозы (да и охотники стареют, а новых мало, а для охоты на медведя надо быть весьма отчаянным гражданином!).

То есть медвежья проблема – того же порядка, что и бродячих собак. Общество стало гуманнее и цивилизованнее. Эвон, в Иркутской области, по сути, только два человека активно брались за регуляцию численности собак, и то один уже под следствием. Никто больше не хочет марать руки – да ему и не дадут делать это, скажем так, быстро и эффективно.

Но за гуманность и цивилизованность, в том числе китайскую, надо платить. Медведи-то негуманные и нецивилизованные – то есть, выходит, сильнее...