Не все равно

Обычный день. Абсолютно обычная суббота после ночного дежурства. Абсолютно обычное состояние после дежурства без права сна. Как обычно домой, спать.

А вот что необычно, что спать всего три часа вместо нужных мне для отдыха шести.

Необычно и то, что после сна вместо еды чашка крепкого кофе, одеться потеплей, фляжку коньяка в карман и на улицу. Необычно еще и потому, что дома остались проблемы и дела – воз и маленькая тележка. И все же я пошел, таких, как я, набралось, дай бог сотня, вместе с журналистами и милицией. Знакомые лица на парапете с мегафоном, с подозрением воспринимаемые флаги партии, у которой не очень любимое мною название. Но будем судить по делам. Всем нам, тем, кто пришел просто не все равно. Как мало людей, кому не все равно. Пусть собрались мы под пафосным лозунгом «Нет Чернобылю на Байкале!», пусть проблема далека от реальных ужасов Чернобыля, просто лично я пришел потому, что искал информации, потому что хотел сделать что-то, пусть немного – пока я просто пришел, но без меня было бы на одного меньше.

Страна хочет развивать промышленность, страна хочет быть энергетической сверхдержавой. Президент дал старт расширению ядерной программы, убив двух зайцев одним камнем – с одной стороны хочется поднимать промышленность (в том числе и ядерную), с другой держать руку на пульсе опасных технологий в мировых масштабах. Похвально. Однако какова цена? Ангарский электролизно-химический комбинат, предприятие, которое занимается обогащением урана.

Небольшой ликбез.

Природный уран, смесь двух изотопов с атомными числами 238 и 235 не может служить топливом для атомных станций – слишком мала концентрация последнего изотопа. Значит нужно изотопы как-то разделить, а отличаются они по весу чуть больше, чем на один процент. Делается это так: сначала получают гексафторид урана – единственное соединение урана, которое переходит в газообразную форму при сравнительно низкой температуре в нормальных условиях – примерно 60 градусов Цельсия (где-то встречалась температура 56.6, но за достоверность не ручаюсь). Далее разделение производится двумя методами. Во-первых, газодиффузным, когда гесафторид урана, переведенный в форму газа понижением давления прокачивается сквозь систему пористых трубок из специального сплава, сквозь стенки которых газ может диффундировать. Поскольку масса атомов U-235 меньше, чем атомов U-238, они легче и быстрее диффундируют. В процессе диффузии газ обогащается изотопом U-235, а газ, прошедший по трубкам, обедняется. Обогащенный газ снова пропускают по трубкам, и процесс продолжается до тех пор, пока содержание изотопа U-235 в отборе не достигнет уровня (3–5%), необходимого для работы ядерного реактора (этот метод используют за рубежом). И, во-вторых, метод центрифугирования, при котором газ UF6 приводится в очень быстрое вращение. Благодаря различию в массе атомов, а следовательно, и в центробежных силах, действующих на атомы, газ вблизи оси вращения потока обогащается легким изотопом U-235 (этот метод используют и у нас, в России). По словам экспертов, наш метод позволяет извлечь большее количество нужного изотопа, а поэтому он прогрессивней.

Но в результате того или иного метода мы получаем отвальный гексафторид урана в объеме порядка 90% от исходного количества природного.

Отходы или сырье?

Андрей Ожаровский и Владимир Сливяк, члены международной группы "Экозащита" поведали нам один интересный факт: отвальный гексафторид урана везут из стран Европы (в частности Германии) на дообогащение в Россию. Наш метод центрифугирования дает выигрыш в обогащении урана и позволяет извлечь некоторое дополнительное количество 235 изотопа в нужной концентрации. С этой точки зрения это сырьё, но точно такое же, как и на заводах по переработке пластика мусор, состоящий по большей части из полиэтилена. Вот только есть одна проблема: весь 238-й изотоп в форме гексафторида остается у нас. То есть все отходы и наши, собственные, и европейские и те, которые получатся в результате обогащения урана для Ирана, Казахстана и других стран (когда откроется международный центр обогащения урана) останутся у нас. А ведь гексафторид урана-238 не столь безопасное вещество. Оно опасно и химически (при контакте с водой получается плавиковая кислота, которая разъедает даже стекло), и радиационно (пусть этот изотоп не так радиоактивен, как природный уран, но все равно «светит» намного выше фона).

Митинг

Итак, собрались люди, которым не все равно, которых мучают вопросы. Ведь закон сохранения никто не отменял. Куда девается, собственно, никому не нужный отвальный гексафторид? Есть никем не опровергнутые данные, что хранится он прямо там же, на территории комбината, в стальных ёмкостях под открытым небом. По крайней мере на спутниковых снимках трехлетней давности виден предположительно именно он. Что если туда упадет самолет? Или будет террористический акт? Химическая и «грязная» бомба в одном флаконе? Что будет делать МЧС? Могут ли они справиться с такой катастрофой? Почему не переводят это вещество в менее химически активную форму, хотя бы в форму оксида урана, ведь в топливных элементах атомных станций 235-й изотоп используется именно в ней и не хоронят в специальных могильниках, вдали от поселений? Не дешевле ли будет не заниматься вообще дообогащением? Почему ко второму митингу никто из власть придержащих не счел нужным ответить на эти вопросы? Куда смотрит департамента по охране окружающей среды администрации области и курирующий его Павел Александрович Вибе? И о чем еще молчат? Что еще нам недоговаривают? Мне как человеку, который живет тут, который растит тут детей, ответы на эти вопросы очень важны. И думается мне, чтобы не удивляться потом в больнице поставленному диагнозу «лейкемия», чтобы не задыхаться от едкого воздуха, чтобы не травиться тяжелыми металлами из водопровода, эти вопросы должны волновать не только меня, не только лидеров НБП (буква «н» в названии которой меня очень раздражает), не только тех, кто пришел в тот морозный день на набережную Ангары, а всех и каждого, и если эти вопросы не задавать хором и как можно большим количеством голосов, то может произойти что угодно.

Иван, известный в сети как Kadet aka Cleric