Почитаем Шекспира молча
Нет, вы только подумайте! Студенты-экономисты из Тюмени в Иркутске. Зачем приехали? На экономический симпозиум по обмену опытом? Как бы не так. Шекспира приехали показывать!
На самом деле "Мимолет" -- великое чудо, которое способно завлекать в свои сети людей таких непоэтичных специальностей. Студентка первого курса Российского центра пантомимы Любовь Лещукова организовала в тюменском Международном институте экономики, управления и права необыкновенный театр с вызывающим названием "Обалдеть".
Балдеть зрителям было от чего. Ребята показали две миниатюры -- "Третий лишний" и "Венера и Адонис" по Шекспиру.
Три человека, руки которых связаны длинными веревками. Веревки не разорвать, не уйти друг от друга, можно лишь только приближаться и отдаляться. Насколько хватает веревки, насколько хватает сил. Классический любовный треугольник, где за право обладать девушкой борются двое. Казалось бы, что может быть проще? Один -- черный, "плохой" мешает счастью двоих других. Но в том то и дело, что у треугольника все углы равны. Здесь нет ни правых, ни виноватых. Влюбленные в своем счастье со всех ног устремляются к невидимой цели, не замечая, что сзади волочится оставленный ими "третий". В эгоистическом чувстве обладания друг другом они не замечают его существования. И он решает мстить. Сплетенные тела двух счастливцев разрывает его черная фигура. Он появляется между телами, как непрошенный гость, как ребенок, как плод любви , появившийся невовремя. И образ любовного треугольника вдруг превращается в столь же узнаваемый образ семьи , когда женщиной овладевает страсть к собственному дитя, ради которого она может забыть и любимого мужчину. Теперь оставлен другой, а треугольник стремительно метаморфизирует в еще одну вечную тему -- искушение женщины, царство разврата, в котором "третий лишний" -- это красота и чистота.
Тема треугольника бесконечна. Она не замыкается на отношениях любви, матери и дитя. Она приобретает философский смысл -- в человеческом обществе, на любой стадии его развития всегда есть "третий лишний". Это существо, которое неудобно всем, но без которого просто невозможно существование мира. Это юродивый, пророк, это ребенок, это мужчина, это женщина. Каждое, пусть даже самое маленькое сообщество пытается выделить "лишнего". Это необходимо для развития . Диалектическая необходимость.
Очевидно, что и актеры и автор спектакля хорошо уловили это необыкновенное свойство треугольника. Но глубокий философский образ "троицы" ощущался не на этапе режиссерской работы, а на этапе "неясных метаний" актеров. Исступленное, физически ощущаемое желание актеров разорвать веревки чувствовалось, как и чувствовалась предельная обреченная тоска понимания -- не вырваться. А вот законченности у спектакля не было. Нарастающее напряжение взвинчивалось спиралью, актеры метались все исступленнее, а конца -- не было. Его не придумал режиссер. Потому конец вполне узнаваем -- устав от метаний, Она -- погибает. Двое влюбленных склоняются над бездыханным телом. Кто-то из великих сказал: "Если не знаешь, что сделать с героем -- убей его". Пока театр явно не знает. что делать с замечательной находкой -- образом "Треугольника". Но это одна из гениальных находок. Это архетип, который еще направит театр в большую философию пантомимы.
А еще ребята не побоялись замахнуться на Шекспира. Не просто прочитать отрывки из "Венеры и Адониса", а еще и сопроводить их пантомимой. С первых же минут мини-спектакля стало понятно -- а ведь это большое открытие. Чем, скажите, чем еще можно отобразить горячий, язвительный, ЯЗЫКАСТЫЙ и необыкновенно богатый метафорами мир Шекспира, как не молчаливой пантомимой? Любовь оперирует только двумя доступными ей средствами -языком слов и языком тела. В спектакле эти два языка жадно спорили друг с другом, вырывая право высказаться! Вот Венера произносит свой призывный монолог, вот она одевает на глаза Адониса красный платок и начинается игра в прятки! Если вы ни разу не наблюдали за этой игрой со стороны -- попробуйте! Игра занимает и наблюдателя, зритель начинает двигаться вместе с играющими, помогать выкриками и жестами. И вот уже никто не помнит, что идет спектакль, все как дети увлечены прыжками и мягким наклоном ступней и тихим смехом Венеры. И теплым ощущением ее тела. А не так ли начиналась любовь для Адониса?
Пантомима способна отобразить и агонию их любви -- после всего Адонис снова прижимает красный платок к глазам, но любовной игры больше не получается. Она мечется вокруг в напряженном предчувствии беды и краха. Он слепой и беспомощный. Влюбленные уходят, в светом пятне остается красный платок -- забытая страсть, забытая любовь.
Спектакль необыкновенно эмоционален и бесконечно свободен. Актерам дается редкое право импровизации, которое они "раскручивают на полную".
Кстати, на театр "Обалдеть" получил приз фестиваля "За лучшую режиссуру". Я бы сказала -- за режиссерские озарения. Режиссура в полном смысле этого слова -- впереди.
