Митинг демонстрации рознь
Торжественные демонстрации, столь привычные в советское время по великим советским же праздникам, в конце 80-х и в 90-х годах прошлого века сменились акциями протеста, на которые по всей стране собирались десятки тысяч человек. Толпы, кричащие «Долой!» и «В отставку!», стали тогда такими же привычными элементами пейзажа, как заборы.
И столь же волнующими. Но XXI век Россия встретила довольно мирно. И за годы относительной стабильности практически забыла о том, что такое масса разъяренных граждан на улицах и площадях. Когда в январе 2005 года так называемые льготники стали брать штурмом административные здания и переворачивать машины чиновников, протестуя против монетизации, страна вспомнила, что такое публичный глас народа. С той поры волна митингов, пикетов и акций протеста пошла по нарастающей. И не без успеха. Все (в том числе и сами митингующие) вдруг обнаружили, что сейчас люди на улицах с плакатами в руках и идеями в головах могут стать реальной силой. Вспомним, как в прошлом году общественность Иркутской области отстояла Байкал от угрозы строительства на его берегу нефтяной трубы. И это была победой именно общественности, т. к. без массовой народной волны одни «зеленые» явно не могли бы донести до президента России остроту экологической угрозы.
«Парламентский вестник Приангарья» решил выяснить у депутатов Законодательного собрания, как они относятся к такому способу выражения народного мнения, как митинги, акции протеста и демонстрации. Кроме того, узнал, принимали ли парламентарии участие в акциях такого рода? И еще – на какой митинг или демонстрацию они пошли бы лично?
Депутат Законодательного собрания Иркутской области Евгений Рульков рассуждает так: «Я отношусь положительно к проведению митингов, так как зачастую не удается решить многие социальные вопросы в законодательном порядке. Законодательное собрание Иркутской области иногда не может, в связи с разграничением полномочий, решить те или иные острые проблемы, затрагивающие многих людей, в первую очередь, малообеспеченных. Поэтому формой давления общественности на федеральную власть остается проведение митингов, собраний, пикетов. В этом есть необходимость». Евгений Рульков пошел бы на митинг по защите экономических, политических и социальных прав граждан РФ. «Острыми остаются экологическими проблемы: защита нашего уникального достояния – озера Байкал. Я, естественно, участвовал и буду в дальнейшем принимать участие при проведении митингов по защите окружающей среды», -- подытожил депутат.
«За» митинги шествия и пикеты выступает и депутат Алексей Козьмин: «Если разделяю мнения, требования или задачи митингующих, то готов всегда к ним присоединиться. Так, например, поддержал акцию протеста против строительства нефтепровода вблизи Байкала. Митинги – это возможность для людей демократично выражать свои мнения, согласие или несогласие с действиями властей. Однако если нет необходимости в проведении таких акций, если есть возможность решить вопрос другими путями, то лучше использовать их».
И Андрей Кайдаш относится положительно к такого рода проявлениям активности народа. «На мой взгляд, это ускоряет движение к формированию гражданского общества. Если митинг конструктивный, направлен на благие цели, то я готов принять в нем участие. Так, я принимал участие в митинге против прокладки нефтепровода около Байкала. Однажды я даже сам выступил в роли организатора митинга, - рассказывает депутат. – Считаю, что те, кто проводят митинги, должны сами верить в те лозунги, с которыми выступают. Если человек выступает на митинге, и не верит в то, что говорит – это сразу видно. Сейчас бы я с удовольствием помитинговал за здоровый образ жизни, против наркотиков, против пассивности. Конечно, часто проводятся митинги, которые не служат выражением общественного мнения, а являются заказными. Участники этих митингов получают деньги».
Депутат Законодательного собрания Иркутской области, председатель комиссии по контрольной деятельности Сергей Левченко уверен: «Если люди выходят на митинги и демонстрации, значит что-то в нашем обществе и государстве не в порядке. Значит, что-то не в порядке у властей». В последних крупных и значимых митингах, где «застрельщиками» были экологические (против строительства ядерного центра в Ангарске) и профсоюзные организации (за увеличение пенсий), Сергей Георгиевич не участвовал – был в командировке. Но 1 мая, как обычно, жители Иркутска увидят депутата Левченко на демонстрации. Там же намерен побывать в этом году и депутат Илья Сумароков. Он поддерживает проведение акций по проблемам, связанным с жильем и пенсиями. Ну, и святое – митинги, посвященные 1 мая и 7 ноября.
Глава комитета по регламенту, депутатской этике и СМИ Василий Бердников уверен, что акции протеста показывают остроту социально-экономических проблем, для того, «чтобы правительство, правящая партия и другие органы власти обратили на них внимание». Он сам принимал участие в недавнем митинге, который проводило областное объединение профсоюзных организаций по увеличению пенсионных выплат. «Особенно это актуально для сельской местности, где как зарплаты, так и пенсии зачастую ниже прожиточного минимума, -- говорит депутат. – Кроме того, в сельской местности существует другая проблема – демографическая. Большинство мужчин не доживают до пенсионного возраста: срок их жизни часто не превышает 53 лет». Он сам – представитель «Аграрной партии России» -- принял бы участие в митинге, посвященном проблемам сельской местности. «Наши деревни обезлюдели, трудоспособных людей там практически не осталось. Большинство физически здоровых мужчин переехали в города, а в деревнях остались, в основном, только инвалиды, старики и люди с алкогольной зависимостью. Вследствие этого мы столкнулись с парадоксальным явлением. Сейчас в сельском хозяйстве внедряются новые технологии, машины заменяют труд людей. Если раньше, например, в хозяйстве требовалось 50 трактористов, то сейчас – всего 4-5 человек. Но и такое количество специалистов трудно найти в деревнях и селах», - делится наболевшим Василий Бердников.
Депутат Антон Романов сам много раз принимал участие в массовых выступлениях, но только в тех, которые имели первостепенное значение для жителей области. Из последних – это марши протеста против прохождения магистрального трубопровода ВСТО вблизи берега Байкала. «Кстати, ни в одной из акций протеста против строительства Международного центра по обогащению урана в Ангарске я не принимал. Там нет предмета протест, потому что еще не ясно, когда там начнется строительство, что в итоге будет построено», -- рассказывает депутат. И продолжает: «Я бы принял активное участие в выступлениях и акциях за пересмотр итогов приватизации государственной собственности. Считаю, что для нормального развития общества и действительного наращивания темпов развития экономики необходимо, чтобы рядом производств и мощностей владело государство, а не частный собственник. Яркий пример применения такого механизма – это экономики Китая и Белоруссии. И еще я считаю, что сами по себе митинги не являются действенным инструментом воздействия или отстаивания чего бы то ни было. И, как правило, им предшествует кропотливая ежедневная работа с гражданами в виде объяснения позиций и обоснования необходимости массового выступления. Единственный нюанс – есть определенное критическое количество митингующих, чьи высказывания могут быть услышаны властями. Для Иркутска это – 15 тысяч человек».
Юрий Фалейчик полагает, что сейчас в России начинается новый политический сезон по подготовке выборов в Государственную Думу и президента страны. «Соответственно все политические силы начинают апробацию своих технологий. Это очередная попытка проверить, насколько население может быть активно в решении политических задач. Конечная цель – голоса избирателей, которые им могут достаться на выборах. Отсюда и участившиеся марши с демонстрациями, - рассказал депутат. -- Хочу отметить, что в разных странах, с разным менталитетом и качеством жизни зарождение и протекание маршей и демонстраций происходит по-разному. Например, в Украине и Грузии ситуация в обществе была настолько накалена, что было достаточно одно спички и уже мог произойти взрыв (у нас подобное происходило в 1993 году). И людей там использовали как инструмент политических сил. Однако в России такое невозможно. В силу человеческой природы люди очень привыкают к стабильности, и сейчас они самостоятельно вряд ли организуются на политические акции. Остается только предполагать, что за силы займутся этой организацией и зачем им это нужно. Я считаю, что те лозунги, которые выдвигаются на подобных акциях, только внешне отвечают требованиям населения. На самом же деле никто из инициаторов не собирается воплощать их в жизнь».
Депутат признался, что ходил на митинги, но только на те, которые были призваны решать конкретные проблемы людей. Например, в 1997 году на ангарском предприятии «Сиданко» совершенно стихийно вспыхнул митинг рабочих, который грозил перейти в критическую стадию. «Этот процесс было необходимо упорядочить и привести к конструктивному диалогу, -- рассказывает Юрий Фалейчик. -- Мое вмешательство было необходимо. В решение, устроившее обе стороны, было найдено. Также я принимал участие и даже выступал на манифестациях, которые проходили во время ухудшения жизни в городе Ангарске. А на фальшивые митинги не хожу».
Опрос проводили Елена Гасперская, Анна Павлова, Анастасия Беленкова, Алена Байбородина, «Парламентский вестник Приангарья»
