Предвыборный ликбез от модного юриста
Вячеслава Плахотнюка называют модным юристом в Иркутской региональной политике. В его активе - победы в ряде громких политических процессов.
Он проводил расследование по жалобе Сергея Левченко на выборах в Госдуму в 2003 году, когда удалось «выследить» сайт, через который на кандидата лилась грязь. (Правда, как признает сам юрист, это была Пиррова победа — сайт был зарегистрирован где-то в Америке, и найти его хозяев не представлялось возможным.) Вячеслав Плахотнюк в разное время представлял интересы Виктора Боровского (в бытность его председателем Законодательного собрания), вице-спикера Законодательного собрания Геннадия Истомина, депутата Юрия Фалейчика, политика из Усть-Ордынского округа Петра Хахалова и многих других, как действующих, так и пребывающих в отставке. Однако роль блестящего адвоката, специализирующегося в избирательном праве, он променял на полномочия члена избирательной комиссии Иркутской области и теперь в судах области представляет интересы исключительно этого органа, а не каких-либо политиков. Видимо, исходя из принципа «Платон мне друг, но истина дороже». Накануне предстоящего политического сезона Вячеслав Плахотнюк — гость редакции «АиФ в ВС».
Грязным технологиям Сибирь не по зубам
— Иркутская область заслужила нехорошую репутацию региона, где выборы проходят особенно грязно. Есть случаи, когда предвыборная антиагитация, по сути, ломала судьбы людей…
— В последние годы ничего подобного у нас не было. Пожалуй, политический накал, который у нас люди называют грязными выборами, закончился с избранием губернатора в 2001 году и думскими выборами 2003 года. Выборы глав регионов и мэров крупных городов — это, как правило, пир грязных технологий, в том смысле, что это начинает выливаться на улицы городов, в души людей. Но здесь надо помнить то, что грязные технологии — это не только листовки, сомнительного качества компромат, но ещё и подкуп избирателей — скрытый или явный. Это ещё и использование должностных возможностей — так называемый административный ресурс. Это ещё и манипуляции с избирательными документами. Сказать, что Иркутская область здесь впереди планеты всей — было бы большим преувеличением. У нас ни разу не было громких скандалов, когда вылезли бы наружу факты вопиющих нарушений. Перегибы, конечно, случаются.
— А где такие факты были?
— Последние выборы в Тыве, выборы в Ставропольском крае, в Приморье, в Красноярском крае, когда там арестовывали оргтехнику в штабе «Союза правых сил». У нас до такого не доходило. Возможно, потому, что в Иркутской области такая политическая элита: все всех знают, межличностные отношения цивилизованно выстроены. Взять, например, последние выборы мэра Иркутска: все наблюдали кричащие заголовки в газетах, но сказать, чтобы скандалы возникли, — нет. Это была публичная политика — на грани законности, но не за ней.
Кроме того, журналисты у нас в своей массе более-менее законопослушные. И простые граждане — тоже. Стараются, во всяком случае, не идти на какие-то криминальные вещи.
Были судебные процессы над председателями участковых избирательных комиссий в Усть-Ордынском Бурятском автономном округе, когда там были фальсифицированы избирательные документы. В итоге суд вынес один обвинительный приговор и один оправдательный — не нашли крайних. Но этого всего было немного. А вот когда в Адыгее были последние выборы президента республики, там голоса были переписаны за победившего кандидата буквально на целых участках, в целых территориях.
— От кого зависит чистота выборного процесса?
— От кандидатов, прежде всего. Они заказывают музыку, и они же платят. Ничего в стране не происходит бесплатно, особенно во время выборов. Если появляются какие-то листовки, то их кто-то заказал, оплатил, написал текст и заплатил за распространение. Просто так, бесплатно, ни одна типография не будет печатать листовки или газеты.
К сожалению, бывает, что кандидаты соглашаются использовать подобные методы — подкуп, незаконные масс-медийные методы, в силу мнимой эффективности этих действий. Но уже практически всем очевидно, что эти методы не работают. И это легко объясняется: посмотрите телевидение, жёлтую прессу — судя по их публикациям, уже все всех зарезали, всех ограбили. Люди просто перестали реагировать на такую информацию. Вот и получается, что заезженность «чернушной» информации в совокупности с законопослушностью сибиряков даёт низкий эффект от грязных технологий. Надоело это.
Закон не требует достоверности
— Как законодательство защищает интересы избирателей? Ведь демократия — это не абстрактная вещь. Мы формируем органы власти, и хотелось бы иметь достоверную информацию о том, за кого мы голосуем.
— Предоставлять достоверную информацию — это миссия средств массовой информации, общественный долг журналиста. Закон не предъявляет требований достоверности к предвыборной агитации. Кандидат может про себя написать всё, что угодно: что он увлекается горными лыжами, дайвингом, альпинизмом. Даже если это окажется неправдой, строго говоря, юридические претензии к нему предъявлены быть не могут. А вот задача СМИ — как раз говорить правду. И в этом смысле права избирателей должны защищать средства массовой информации. Скорее, это вопрос к журналистам, а не к законодателям: гласность — лекарство от лжи и беззакония.
— Но на пачке сигарет их изготовители пишут — «Курение вредит вашему здоровью». Не стоит ли и на политической рекламе указывать, что в ней может быть, так сказать, преувеличение?
— Перед всеми предвыборными телевизионными роликами должно быть предуведомление — предвыборная агитация, они идут отдельным блоком. В газете обязательно пишется «оплачено из средств избирательного фонда того-то». На листовках — тоже: «по заказу такого-то кандидата», «оплачено из избирательного фонда». Гражданин, который интересуется политикой, должен понимать, что под этим подразумевается. Здесь речь идёт, в том числе, о правовой культуре. Избирательные комиссии, органы власти и СМИ должны стараться доносить до сограждан, что агитационная информация может быть недостоверной.
Доступ к информации о выборах и обо всех избирательных процессах есть, так что каждый интересующийся может её получить.
— Хорошо ли законодательство защищает кандидатов, партии на выборах от различных факторов — начиная от административного давления и заканчивая уголовным преследованием?
— Никто не вправе вмешиваться в избирательную кампанию, которая проводится в соответствии с законом. Кандидат пользуется особой защитой: против него невозможно возбудить уголовное дело без соответствующего разрешения прокурора. Есть гарантии доступа к СМИ — обязательный бесплатный эфир, печатные площади.
— Насколько вызывают доверие наши суды и прокуратура? Они интегрированы с политической элитой или есть надежда на правовые решения?
— Если говорить об Иркутской области, да, конечно, прокурорские работники каждый на своём месте как-то общаются с администрацией, с субъектами политического процесса. Но сказать, что прокуратура напрямую вмешивается, — нельзя. У нас не было таких эксцессов.
Если говорить о судах — они в Иркутской области, к счастью, вне политики. И не было случая, чтобы были вынесены серьёзные решения, которые повлияли на политическую судьбу кандидата, и эти решения оказались незаконными.
Народных избранников назначит партия
— В законодательстве о выборах депутатов Госдумы произошли изменения — теперь мы будет голосовать только за партсписки, одномандатники «отменены». Как вам кажется, это правильная система формирования представительного органа власти?
— Никто не доказал, что депутаты от одномандатных округов качественнее работают в Госдуме, чем депутаты от партий. Поэтому говорить о качестве законодательной власти здесь не приходится. Другой вопрос, качество партийных списков. Здесь возникает много вопросов — в связи с непрозрачностью кадровой политики партий. Если на выборах по одномандатным округам кандидаты Иванов, Петров, Сидоров были одни перед лицом избирателей, то есть был конкретный выбор, то теперь — выбор опосредованный. Вы должны доверять первым лицам этой партии, а они уже определяют, кто в списке как стоять будет. Это повышает моральную ответственность партийных боссов перед избирателями. Важно, чтобы они ещё это осознавали.
Приведу самый свежий пример. Недавно было формирование Общественной палаты Иркутской области. Одна из партийных фракций провела собственный список из 15 человек. Какого-либо общественного обсуждения кандидатур не было. Почему в этот орган представили этих людей, исходя из каких критериев — так и остаётся неизвестным.
— Сейчас по Иркутску появилось множество плакатов: «Никита Белых — достройка капитализма», «КПРФ — партия победы», много позитива о себе представила «Единая Россия». Это — фальстарт или уже начало выборов?
— Партии готовятся к выборам, и то, что мы видим на билбордах, — наглядная агитация. Есть партии, имеющие хороший доступ к информационным ресурсам, лидеры которых не сходят с телеэкранов, потому что они одновременно с этим являются ещё и первыми лицами государства. Это касается в большей мере «Единой России» и, в меньшей, «Справедливой». А если говорить обо всех остальных партиях — у них доступ к медиа-ресурсам был меньше, поэтому сейчас многим из них нужно формировать узнаваемость.
Если же говорить о том, как вести себя политическим партиям, то они должны обращаться со своими предложениями, идеями, проектами к населению в течение всего периода между выборами, а не только непосредственно за месяц до голосования. Потому что избирателю важно понимать, кто формирует политику между выборами. Чтобы сознание, за кого голосовать, формировалось не за месяц-два до выборов, а значительно раньше, как традиция поддерживать ту или иную партию.
Языком цифр
Число избирателей Иркутской области составляет 1,75 млн человек, Усть.Ордынского Бурятского автономного округа - 72 тыс. человек.
В выборах депутатов Государственной думы 12 декабря 2003 года приняли участие около 817 тыс. избирателей Иркутской области, явка составила 45,3%
Политические предпочтения населения Иркутской области на выборах в 2003 году:
«Единая Россия» - 32%;
КПРФ - 16,3%;
ЛДПР - 16,3%;
Блок «Родина» - 7,3%;
«Яблоко» - 5,3%;
СПС - 2,8%.
Максимальная активность избирателей в Иркутской области была достигнута на референдуме по объединению области и Усть-Ордынского Бурятского автономного округа 16 апреля 2006 года - 68,9%. В референдуме приняли участие 1,2 млн жителей области.
