Нанотехнологии 200 лет назад
Гомеопатией успешно лечат людей уже два века, но увидеть само лекарство еще никому не удавалось.
Мы очень редко докапываемся до причины болезни, лечим, как правило, ее симптомы. Потекло из носа — скорее остановить насморк. Боль — заглушить. Получилось — и хорошо. Но, загоняя симптомы внутрь, можно способствовать развитию хронического заболевания.Это не новая проблема. Еще в конце XVIII века ее исследовал немецкий врач Самуил Ганеман. Результатом сомнений в методах современной ему медицины стала разработка совершенно нового подхода к лечению — гомеопатии. Со времен ее появления и до наших дней кто-то утверждает, что это шарлатанство, а кто-то с успехом применяет.
Ганеман начал с того, что принял токсичную дозу хины — средства, которым лечат малярию, и у него — здорового человека — появились симптомы… малярии. Он сделал вывод, что лекарство должно быть подобным самой болезни. Отсюда и название открытого им направления в медицине: гомеопатия в переводе с греческого — лечение подобным. В отличие от привычного направления — аллопатии — лечения противоположным. Но хины Ганеман хватил многовато, было ему, мягко говоря, нехорошо, и он решил, что дозы для лечения должны быть очень малыми.
Метод Ганемана — это многократное разведение настоек, растворов, сырьем для которых в современной гомеопатии служат около трех тысяч веществ растительного, минерального, животного происхождения. Что значит сильное разведение? В 10 раз? В 100? Тридцать последовательных сотенных разведений рекомендовал Ганеман: одна часть матричного вещества на 99 частей спирта (или воды), встряхнуть, потом из этой пробирки, где самого вещества — сотая доля, берется одна капля в следующую, и снова добавляется 99 капель воды. Снова обязательное встряхивание. Теперь вещества — уже десятитысячная часть. И так 30 раз! На этот самый 30-й раз доля вещества, которое должно лечить, определяется числом, которое даже представить трудно: 10 в 60-й степени, и названия у него нет — это триллион, помноженный пять раз на триллион. При таком разведении в растворе уже не определяются следы матричной настойки — ни одной молекулы исходного вещества. Как же тогда это работает?
Аллопаты говорят: гомеопатия — как плацебо, то есть пустышка, которая иногда срабатывает потому, что пациент верит, что лечится. Но гомеопаты рассказывают об экспериментах на животных, которые успешно излечиваются, хотя в самовнушении их заподозрить нельзя. Лечат гомеопатией и маленьких детей, от них веры тоже ждать не приходится. Словом, гомеопатия лечит, а как — неизвестно. Может быть, это прообраз нанотехнологии двухсотлетней давности? Но надо сказать, что механизм действия почти половины обычных аллопатических лекарств тоже неизвестен, но тем не менее они помогают и никто не оспаривает возможность и необходимость их применения. Мировые стандарты требуют, чтобы действенность препарата была клинически доказана, для этих исследований есть специальные стандарты GMP. По ним же проверяются и гомеопатические средства.
Мировой лидер в области производства современных гомеопатических лекарственных средств — французская фармацевтическая компания «Лаборатория Буарон». Жислен Ларусси, генеральный директор «Буарон» в России, рассказала корреспонденту «Новой»: «Хотя мы часто не знаем конкретного механизма действия препарата, как и на какие клетки нашего организма он так благотворно воздействует, однако мы совершенно точно можем сказать, что препарат эффективен».
Интересно, что 200 лет назад, когда гомеопатия только возникла, она быстро проникла в Россию — связи с Германией тогда были активные и многие российские врачи восприняли этот метод. В 1833 г. он был узаконен указом его императорского величества, допускающим в России применение гомеопатического метода лечения. В советские времена гомеопатам было непросто, и только в 1995 году приказ Минздрава разрешил использование метода гомеопатии в практическом здравоохранении. Все больше врачей назначают гомеопатические средства у нас в стране. А в Великобритании это 45%, во Франции — 32% всех практикующих медиков.
Надо только помнить, что сахарные шарики, на которые нанесен напылением фантастически слабый раствор, — это лекарства, а не конфетки, именно как к лекарствам к ним и надо подходить.
