«Граждане, послушайте меня!»
Иркутский фотохудожник Михаил Ончуков ушёл из жизни внезапно, совершенно неожиданно даже для тех, кто работал бок о бок с ним, кто радовался его творческим успехам, удивлялся его неистощимой энергии и работоспособности, тех, с кем он делился мыслями и планами.
Он ушёл из жизни в самом расцвете сил — ему ещё не было шестидесяти: остановилось сердце. Он ушёл, но осталось наследие мастера, его работы, отмеченные печатью незаурядного таланта.
По инициативе друзей Михаила Ончукова в выставочном центре им. В. Рогаля развёрнута экспозиция его работ. Конечно, это лишь небольшая часть того, что создано им за три с лишним десятилетия. Но она ещё раз подтверждает — рядом с нами жил и творил незаурядный, самобытный мастер. Глубокий психологизм, свой, незатёртый взгляд на окружающий мир, людей, просто потрясают.
Об этом, в частности, говорил на открытии известный иркутский фотохудожник Александр Князев, кстати, немало сделавший для того, чтобы эта персональная выставка состоялась.
Ещё будучи студентом госуниверситета, — сказал Александр Дмитриевич, — Ончуков удивлял зрелостью мысли, а главное, непохожестью на других — и в выборе тем, и в решении творческих задач. Его фотографическая судьба, на мой взгляд, началась в 1972 году с работы «Граждане, послушайте меня!». Уже тогда было понятно, что это одна из вершин репортажного искусства в сибирском фотографическом пространстве. Однако в условиях советской лакированной действительности эта вещь не обещала автору успеха, скорее, наоборот. Единственный раз показанная в коллективной университетской выставке, она вызвала негодование местных идеологов.
Михаил тем временем продолжал съёмки на той же барахолке, затем последовала интересная серия «Тюрьма зверей» — очень выразительный по тем временам материал о диких животных в неволе и об отсутствии элементарного гуманизма в обществе. Затем последовала фотосерия о тюрьме для малолетних преступников, куда Михаил устроился на время поработать воспитателем.
— Эти поступки, — подчеркнул Александр Князев, — и художественные, и человеческие — сформировали личность, свободную от конъюнктуры, не угнетённую андеграундным существованием. Его фотокамера стала инструментом исследования самой нашей действительности, душ человеческих. Разумеется, с приходом гламурной эстетики, заселившей сегодня фотографическое пространство, в том числе Иркутска, многие его новые работы остались недооценёнными, и долгая песня «Граждане, послушайте меня!» до сих пор доступна не каждому уху.
В нынешней экспозиции собраны самые любопытные его работы. Их могло быть и больше, если бы позволяли размеры помещения, но и того, что представлено, достаточно для того, чтобы сказать: «Он успел сказать своё слово, выстраданное сердцем, которое однажды не выдержало... Ибо он жил нараспашку, красиво и честно, без каких-либо попыток кому-то угодить или приспособиться...».
