Хроники уездного города N. Новый губернатор

От издателя.

Промозглой осенью 201… года, разбирая затопленные в очередной раз областные архивы, архивариус Михаил Тряпичкин обнаружил сильно объеденную мышами флэшку, на которой, впрочем, сохранился один неповрежденный файл, содержащий, по мнению прилежного исследователя, отрывок или набросок очередной летописи, коими от века славится Иркутск. Очистив запись от вирусов, и убрав ненужные архаизмы, мы представляем ее на суд читателя – как свидетельство не столько дикости предков, сколько прогресса, с тех пор воссиявшего.

…В апреле 200… года в городе Иркутске происходило необычное движение по случаю прибытия нового губернатора, Игоря Эдуардовича Е(неразб). Жители ликовали; еще не видав в глаза вновь назначенного правителя, они уже рассказывали об нем анекдоты и называли его "гонщиком" и "жигуленком". Поздравляли друг друга с радостью, целовались, проливали слезы, заходили на Интернет-форумы, снова выходили из них и опять заходили. В порыве восторга вспомнились и старинные иркутские вольности. Лучшие граждане собрались перед фонтаном в сквере и, образовав всенародное вече, потрясали воздух восклицаниями: "Батюшка-то наш! красавчик-то наш! умница-то наш!".

Явились даже опасные мечтатели. Руководимые не столько разумом,

сколько застарелой склонностью держать кукиш не как все умные люди – в кармане, а прямо показывать его в лицо федеральной власти, они утверждали, что при новом градоначальнике притекут инвестиции, достроят мост через Ангару, и что, под наблюдением квартальных надзирателей, вернут в областную собственность акции ВЧНГ и Иркутскэнерго. Не удержались и от сравнений. Вспомнили только что выехавшего из города старого градоначальника и находили, что хотя он тоже когда-то был красавчик и умница, но что, за всем тем, новому правителю уже по тому одному должно быть отдано преимущество, что он доктор наук. Одним словом, при этом случае, как и при других подобных, вполне выразились: и обычная иркутская восторженность, и обычное иркутское легкомыслие.

Между тем новый губернатор оказался молчалив и угрюм. Он прискакал в Иркутск, как говорится, во все лопатки (время было такое, что нельзя было терять ни одной минуты), и едва вломился в пределы телеэфира, как тут же, на самой границе, пересек уйму депутатов. Но даже и это обстоятельство не охладило восторгов обывателей, потому что умы еще были полны воспоминаниями о недавних победах над вайнштоками, и все надеялись, что новый градоначальник во второй раз возьмет приступом офис Транснефти или хотя бы снесет БЦБК.

Скоро, однако ж, обыватели убедились, что ликования и надежды их бы-

ли, по малой мере, преждевременны и преувеличенны. Произошел обычный прием, и тут в первый раз в жизни пришлось иркутянам на деле изведать, каким горьким испытаниям может быть подвергнуто самое упорное начальстволюбие. Все на этом приеме совершилось как-то загадочно. Губернатор безмолвно обошел ряды чиновных архистратигов, сверкнул глазами, произнес: "Браться - и делать!" - и скрылся в кабинет. Чиновники остолбенели; за ними остолбенели и обыватели.

Несмотря на непреоборимую твердость, иркутяне - народ изнеженный и до крайности набалованный. Они любят, чтоб у начальника на лице играла приветливая улыбка, чтобы из уст его, по временам, исходили любезные прибаутки, и недоумевают, когда уста эти только фыркают или издают загадочные звуки, вроде «Мы не так богаты, чтобы не думать головой». Начальник может совершать всякие мероприятия, он может даже никаких мероприятий не совершать, но ежели он не будет при этом калякать с журналистами, то имя его никогда не сделается популярным. Бывали губернаторы истинно мудрые, такие, которые не чужды были даже мысли о заведении в Иркутске зимней Олимпиады (таков, например, Борис Говорин-Монгольский, значащийся по "описи губернаторов" под N2), но так как они не обзывали иркутян ни "братцами", ни "робятами", то имена их скоро оказались в забвении. Напротив того, бывали другие, хотя и не то чтобы очень глупые - таких не бывало, - а такие, которые делали дела средние, то есть ремонтировали дороги и строили «хрущевки», но так как они при этом всегда приговаривали что-нибудь любезное, то имена их не только были занесены на скрижали, но даже послужили предметом самых разнообразных устных легенд.

Так было и в настоящем случае. Как ни воспламенились сердца обывателей по случаю приезда нового начальника, но прием его значительно расхолодил их.

- Что ж это такое! - фыркнул - и затылок показал! нешто мы затылков

не видали! а ты по душе с нами поговори! ты лаской-то, лаской-то пронимай! ты пригрозить-то пригрози, да потом и помилуй! - Так говорили иркутяне, и со слезами припоминали, какие бывали у них прежде начальники, все приветливые, да добрые, да красавчики - и все-то в мундирах!

…Увы! последующие события не только оправдали общественное мнение обывателей, но даже превзошли самые смелые их опасения. Новый губернатор заперся в своем кабинете, не ел, не пил и все что-то скреб пером. По временам он выбегал в зал, кидал референту кипу исписанных листков, произносил: "Главная наша задача - работать, а мы погрязли в обсуждении!" - и вновь скрывался в кабинете.