Неудовлетворительный ЕГЭ

Итоги Единого госэкзамена в этом году оказались печальными. Четверть российских школьников не справились с экзаменом по основным предметам – математике и литературе.

Так, по сообщению главы Рособранадзора Любови Глебовой, литературу школьники сдавали в 23 регионах, от общего количества оценок «двойки» составили 25,3%, по математике, которую сдавали в 78 регионах, – 23,5%.

Опрошенные «Экспертом Online» учителя московских школ говорят о том, что помимо низкого уровня образования свою роль в огромном количестве «неудов» сыграли и повышенная сложность ряда экзаменов, возможность вольной трактовки отдельных заданий проверяющими, компьютерные сбои. В результате выпускники школ этого года подали порядка 20 тысяч апелляций на результаты ЕГЭ. Из них на сегодняшний день удовлетворено 7,5 тысяч. При этом, как нам удалось узнать, позвонив на «горячую линию» ЕГЭ, исправленные в результате апелляции оценки не попадут в аттестат школьников. Они будут зачтены только в конце июля – начале августа в связи с техническими сложностями.

Впрочем, неполадки и промахи встречаются в любом новом деле. У сторонников ЕГЭ есть свои четкие аргументы. ЕГЭ – это способ борьбы со взятками при поступлении в вузы, социальный лифт для способных учеников из провинции (так, по словам ректора Государственного университета — Высшей школы экономики Ярослава Кузьминова, если в 2000 году, до эксперимента, иногородних студентов в вузе было 19%, то сейчас этот показатель составляет 55%), более объективный метод оценки знаний, чем экзамены в своей школе, когда учителя ходят по классу и всем детям подсказывают, что и как писать, или завышают оценку по устному экзамену. Тем более само качество тестов Минобрнауки собирается совершенствовать.

Но все-таки противников ЕГЭ пока больше. Один из них – президент Всероссийского фонда образования Сергей Комков. С ним беседует корреспондент «Эксперта Online».

— Сергей, как вы оцениваете результаты ЕГЭ?

— ЕГЭ отразил реальное состояние дел в российском образовании. Он показал, что уровень образования в России упал до такого низкого уровня, что дальше уже некуда. Когда каждый пятый выпускник получает «двойку» по основным предметам – математике, русскому языку и литературе, это говорит о том, что надо бить тревогу.

— Такие ужасные результаты – следствие только плохой подготовки школьников или же дело еще и в несоответствии экзамена учебной программе?

— Все контрольно-измерительные материалы не поддаются никакой критике, поскольку они, во-первых, сделаны некорректно, во-вторых, уровень сложности не соответствует школьной программе, особенно по математике, в-третьих, мы не можем обеспечить равных заданий для всех. Кому-то достались варианты с легкими заданиями, а кому-то – с очень сложными. Рособрнадзор еще и хочет перевести ЕГЭ на систему, при которой каждый выпускник будет иметь свой индивидуальный вариант. Но очевидно, что создать 800 тысяч равных по сложности вариантов невозможно. При этом теряется самое главное – это не единый экзамен.

Самое же главное, я считаю, тестовая форма итоговой оценки знаний не имеет право на существование. В этом убедились уже все мировые державы. Даже в США тестовый экзамен добровольный, но не является обязательным при поступлении в вуз. Дело в том, что тест имеет очень большую вероятность ошибки – до 80%. Даже опытный человек в ответе на одни и те же вопросы в зависимости от своего психического состояния на момент ответа, физического состояния и многих других факторов может допустить ошибку. Тестовая форма имеет право на существование лишь в промежутке между обучением.

— Каков уровень проверки заданий? Ряд заданий проверяется компьютером, а ряд заданий – преподавателями. Много ли ошибок в том и другом случае?

— Да. И компьютеры допускают ошибки, и проверяющие. В комиссии по ЕГЭ работают зачастую очень низкоквалифицированные преподаватели. Сегодня мы сталкиваемся с фактами, когда учителя увольняют из школы за его низкую квалификацию, и он находит себе пристанище в комиссии по ЕГЭ. Более того, такие учителя сегодня сидят даже в апелляционных комиссиях. Сегодня ко мне приходил родитель одного мальчика, он вчера ходил на апелляцию по математике. Компьютер вместо единицы прочитал семерку и поставил ему низкий балл. Когда мальчик с родителями и своим учителем пришел на апелляцию, то увидел, что возглавляет апелляционную комиссию учитель математики, которого выгнали из школы за несоответствие занимаемой должности. Поэтому 20 тысяч апелляционных обращений – это как минимум треть от несправедливых отметок (просто не все подают на апелляцию). По нашим предварительным данным, количество людей, которые незаслуженно получили низкую оценку, может доходить до 60 тысяч человек. Но и тот факт, что из 20 тысяч 7,5 тысячи апелляций были удовлетворены, говорит о том, что в каждом третьем случае допускалась ошибка. Это говорит о том, что вся процедура ЕГЭ требует сильной доработки.

— Известны случаи, когда учителей выгоняют с работы, если большое число их учеников не справляется с ЕГЭ. Может быть, единый экзамен заставит школы повысить качество образования?

— Не думаю. Перед ЕГЭ уровень образования, наоборот, снижается. Учителя начинают судорожно натаскивать ребят на экзамены, забывая о нормальной программе обучения. В результате резко снижается интерес к предмету и обучению. Чтобы повысить качество образования, ЕГЭ не нужен. Надо пересмотреть образовательные стандарты, усилить преподавание, перевести на систему творческой работы, систему семинарских занятий, но это несовместимо с ЕГЭ. Поэтому единственный выход из сложившейся ситуации – перевод ЕГЭ в разряд добровольных экзаменов.

— Но это, наверное, нереально?

— Ну почему? Этот экзамен нарушает 21-ю статью Конституции, в которой написано, что никто не вправе проводить научные опыты над гражданином без его на то согласия. Мы восьмой год проводим эксперимент, не спрашивая об этом согласия граждан России. То есть в стране идет грубейшее нарушение Конституции. Если на первых порах в 2000–2002 годах еще брали какие-то заявления от родителей, то последние три года никто никого от экзамена не освобождает. Хотя и сейчас этот экзамен является экспериментом. Мы готовим иск в Конституционный суд на предмет рассмотрения этого эксперимента законным. Надеемся выиграть иск.