Детство «на дне»
«Ребёнок-маугли» - так сотрудники отдела опеки и попечительства по Иркутскому району окрестили пятилетнюю девочку, найденную 17 июля в лесу в шалаше из палок, обтянутом полиэтиленовой плёнкой.
Сообщение о малышке поступило от председателя дачного кооператива «Росинка».
Сотрудники отдела в сопровождении инспектора по делам несовершеннолетних Светланы Осиповой немедленно выехали на 7-й километр Александровского тракта. Алёну (так зовут девочку) нашли в самодельной палатке неподалёку от дачного кооператива. Чуть позже на месте появилась и пьяная горе-мамаша ребёнка. Она объяснила, что часто оставляет дочку одну и уходит в садоводство на заработки. За еду и спиртное она обрабатывает картошку, пропалывает грядки у местных жителей и дачников. А если ничего не заработает или возьмёт оплату спиртным, то приходится варить грибы и травы. На этот раз, видимо, так и было, потому что сотрудники отдела опеки и попечительства из еды нашли в жилище только суп грязно-зелёного цвета из гречки и какой-то травы. Как выяснилось, у матери нет паспорта и вообще никаких документов.
Сменной одежды, предметов быта и обихода в шалаше тоже не обнаружилось. Ребёнок спал прямо на земле, на грязных тряпках. Раньше мать и дочь жили в строительном вагончике, но весной временное обиталище сгорело, и они переселились в лес.
Поскольку ребёнок оказался в условиях, мягко говоря, непригодных для проживания, её жизни и здоровью угрожала постоянная опасность, сотрудники отдела опеки забрали девочку у матери. Алёну даже не пришлось уговаривать поехать с «чужими тётями и дядями» — она сама запрыгнула в машину и попросила поскорей увезти её из леса. Сейчас девочка после медицинского обследования находится в социальном приюте для детей и подростков в с. Урик. Там ей постараются дать то тепло и заботу, которые она недополучила от родной матери. Агоре-мамаше грозит лишение родительских прав.
В рейд за малышами
Кстати, это не единичный случай: к сожалению, нерадивых мамаш в Иркутской области сотни, а то и тысячи.
По словам Антона Петрова, главного специалиста-эксперта отдела опеки и попечительства по Иркутскому району, почти каждую неделю приходится выезжать в сёла и деревни, чтобы «навестить» все так называемые неблагополучные семьи. И, как правило, без изъятия детей не обходится. Рейд в с. Смоленщина, прошедший в минувшую пятницу, не исключение. На этот раз Антон Александрович ездил забирать двоих ребятишек — 3-летнего Костю и годовалого Стёпу. Их маме Алёне чуть больше 20, она сирота. Папе — за 30, он любит выпить и в пьяном угаре избивает жену. Оба родителя нигде не работают. В данной поездке приняла участие и автор этих строк.
…Мы встретили родителей с детьми, когда они возвращались домой из больницы: ездили проходить флюорографическое обследование. Результаты оказались неутешительными: у мамы подозрение на туберкулёз и у деток тоже затемнение в лёгких.
Семья живёт в маленькой сторожке на территории садоводства, раньше они обитали в бане. Когда специалисты отдела опеки вошли в дом, то были шокированы: комната 2 на 3 метра, две кровати, застеленные ветхим тряпьём, табуретка, грязная одноконфорочная плитка, над которой кишат мухи, в углу детская ванна с грязной зловонной водой.
Обитатели сторожки тем не менее не были ни смущены, ни удивлены. Обошлось без истерик и угроз: родители заполнили все необходимые документы и по собственному желанию отдали детей. Костя и Семён шустро залезли в машину и радостно кричали маме и папе: «Пока!», с удовольствием уплетая клубнику, йогурт и печенье, привезённые сотрудниками отдела опеки и попечительства.
Мальчиков поместили в областную туберкулёзную больницу, после прохождения лечения их определят в приют, где дети проживут максимум полгода. Затем, если родители не заберут их, детей оформят в детский дом.
Старт криминальной биографии
Далее путь лежит на улицу Профсоюзную, где в деревянном доме с выбитыми окнами живут Татьяна Ивановна, её сожитель, 14-летняя дочь и 10-летний сын Лёша. Оба ребёнка умственно отсталые, в школе не учатся. Сын, по словам односельчан, по-прошайничает у магазина, а недавно вместе с друзьями-беспризорниками вынес телевизор из дома соседей. На что мать безучастно замечает: «Пусть отвечает сам. Я тут ни при чём. Я же не воровала».
Дочке Татьяны Ивановны Ире необходимы лекарства на лечение: у неё серьёзные проблемы со щитовидной железой, но мать зарабатывает 100 рублей в неделю (объясняет, что убирает территорию около местных киосков да калымит на огороде у соседей). Родной отец детей алиментов не платит, не работает и пьёт.
— У меня и тушёнка, и суп есть. У меня всё всегда есть — грибы, картошка. Дети голодными не бывают, — пытается оправдываться мать.
Жизнь в трущобах
Вот только нет в доме порядка. Грязь такая, что хоть метлой мети, полный дом мух. На кухне — разрушенная печка, которую, по словам Татьяны Ивановны, они собираются отремонтировать к зиме, вместо стульев — чурки.
При виде посторонних женщина начинает суетиться, подбирает с пола стёкла, вещи, мусор. Она считает, что у её детей нормальные условия для проживания — если стёкла в окна вставить. И, конечно, она не собирается отдавать Иру и Лёшу в приют. Антону Петрову пришлось назначить встречу с Татьяной Ивановной на другой день.
Она должна будет прийти в администрацию Смоленского муниципального образования вместе с детьми, чтобы дать показания участковому о совершённой сыном краже. Сюда же приедут сотрудники отдела опеки и попечительства, чтобы ещё раз пообщаться с матерью и детьми. Вероятнее всего, Иру и Лёшу заберут в приют — слишком сомнительно, что жизнь ребятишек в таких условиях пойдёт им на пользу. Во всяком случае, сотрудники отдела опеки, повидавшие немало подобных семей,без оптимизма смотрят на ситуацию.
