Ликвидация высшего образования
Андрей Фурсенко хочет уменьшить число вузов в несколько раз.
На прошлой неделе в Московском инженерно-физическом институте (МИФИ) прошло заседание по созданию научно-образовательных центров России.
О том, что вопрос с наукой и образованием стоит у нас достаточно остро, говорил сам факт участия в заседании президента РФ Дмитрия Медведева. Именно он и предложил первую на этом заседании новацию – создание сети научно-образовательных центров, которые будут бороться за государственное финансирование. Это предложение должно развить идею создания в рамках нацпроекта "Образование" ряда федеральных университетов.
Надо сказать, что в предложении Дмитрия Медведева не было ничего сверхъестественного: предлагаемая модель существует в целом ряде развитых стран, прежде всего, в США. Поэтому даже неожиданная идея привлекать научные кадры из-за рубежа, по здравом рассмотрении, не выглядит неожиданной. Раз уж и система высшего образования, и система научных учреждений находятся в кризисе, необходимо перенять достаточно успешный зарубежный опыт.
"Мы не можем все время вариться в собственном соку, при всем глубоком уважении к отечественной научной школе, – объяснил Дмитрий Медведев. – Мобильность у нас была, но была в одну сторону: из нашей страны уезжали, а к нам никто не приезжал".
Разумеется, можно сразу начать задавать вопросы, связанные с финансовым и материальным обеспечением подобной программы. Но ведь пока что Дмитрий Медведев лишь ставит общие задачи: необходимо "всемерно содействовать развитию конкурентоспособных научных школ", "надо более широко внедрять принцип конкурсного распределения госфинансирования, причем на основе неангажированной, неаффилированной экспертизы". А для того, чтобы объявленный конкурсный механизм заработал, предложено сформировать госпрограмму фундаментальных исследований для академических институтов, университетов и других научных организаций. Должны быть сформированы долгосрочные программы развития российских научных и научно-образовательных центров, объемы финансирования которых должны корректироваться "по результатам мониторинга их деятельности".
Теперь хотелось бы поскорее ознакомиться с конкретными планами, которые президент также хотел бы увидеть разработанными в конкретные и не слишком большие сроки. Видимо, в этих планах уже будут четкие привязки к реалиям России с нашим устрашающим уровнем коррупции, низкими зарплатами научно-педагогических кадров и отнюдь не самым новейшим техническим оснащением.
В конце концов, при наличии политической воли, а ее Дмитрий Медведев как раз и продемонстрировал, все эти вопросы можно решить. Главное, что представленная программа созидательна.
Увы, но на совещании в МИФИ выступал не только президент Медведев. Вслед за ним поделился своим видением реформы высшего образования министр Андрей Фурсенко, и его речь была куда более сногсшибательной. Министр напомнил, что конкурсы, проведенные в рамках профильного нацпроекта, показали: на звание сильных высших учебных заведений могут претендовать всего порядка 57 вузов, конкурентоспособными можно считать от силы 150 университетов, институтов и академий. А в России насчитывается около тысячи вузов.
Предложение Фурсенко просто поражает: число высших учебных заведений должно быть уменьшено в несколько раз. Остаться должно не больше 50 университетов и 150–200 институтов и академий. Остальные нужно либо просто закрыть, либо сделать филиалами университетов, либо преобразовать в средние профессиональные учебные заведения (техникумы и ПТУ).
Первый вопрос, который хочется задать министру: помнит ли он, что при всех ревизиях именно филиалы различных вузов оказывались ниже всякой критики? Теперь предлагается множить их число? Зачем?
Вопрос второй: по каким именно критериям хочет министр закрывать вузы? Автору этих строк довелось воочию наблюдать проверку одного из небольших частных вузов: мероприятие было более чем сомнительным. Не окажется ли в итоге, что, резко сократив число вузом, мы добьемся лишь одного результата – дальнейшего развала отечественного высшего образования?
Наконец, кто захочет поступать вместо института в ПТУ? Может быть, господин Фурсенко готов отдать в ПТУ своих детей или внуков? Абсолютно ясно, что выпускники школ, ориентированные на получение высшего образования ни в какие ПТУ калачом не заманишь. Значит, речь пойдет о безусловной ликвидации большинства вузов безо всякой компенсации для страны. При этом куда будут рваться юноши и девушки, желающие получить высшее образование? Правильно, за рубеж, откуда мы и ждем притока кадров высшей квалификации. Не слишком ли анекдотическая перспектива получается?
Да, конечно, выход можно найти и из такой ситуации. Но выход этот не прост и, видимо, не запланирован Минобром. Я имею в виду переход опять-таки на западную систему высшего образования. Как известно, в тех же США кроме университетов есть еще и такой вид высших учебных заведений, как колледжи. Они не дают магистерских дипломов, но полученное там образование отнюдь не считается дипломом ПТУ. Между прочим, такое разделение существует и в странах, издавна исповедующих столь любезную сердцу наших чиновников Болонскую систему.
Но для того, чтобы на подобную систему перейти, необходимы усилия, средства, а главное – понимание того, что и зачем делается. Судя по заявлениям министра Фурсенко, у него такого понимания нет и в помине.
Конечно, стоит подождать, пока предложения по реформированию высшего образования примут более конкретные очертания. Однако история с повсеместным введением ЕГЭ говорит о том, что чем хуже продуманы новации, тем быстрее и с большим рвением внедряются они в жизнь. Вопреки пословице мы любим семь раз отрезать и только потом один раз померить: что ж это мы там натворили. Впрочем, о том, что натворили, мы тоже очень не любим распространяться. И к нашим органам образования это относится напрямую.
Президент хочет провести реформу высшего образования, чтобы сделать его лучше. Но претворять любую программу в жизнь должны именно чиновники Минобразования во главе с Андреем Фурсенко. Вы не боитесь, уважаемые читатели, что в итоге все получится, как в знаменитом афоризме Виктора Черномырдина? Я боюсь.
