Дмитрий Быков: Мне нужно знать, как живет страна

В Иркутск «Литературный экспресс» прибыл из Красноярска ранним утром, так что экскурсия по городу, по словам куратора этого этапа мероприятия, главного редактора журнала «Октябрь» Ирины Барметовой, проходила в темноте.

Затем писатели рассредоточились по книжным магазинам, где каждого должны были ждать читатели. К сожалению, крайне скудная реклама не обеспечила достойной встречи — во всяком случае, посмотреть на одного из самых известных современных российских авторов Дмитрия Быкова собралось всего чуть более 20 человек.

Давний сотрудник газеты «Собеседник» и журнала «Огонек», автор десяти сборников стихов, пяти романов и нескольких книг-биографий для серии «ЖЗЛ», в том числе о поэте Борисе Пастернаке, за которую в 2006 году получил национальную литературную премию «Большая книга». На творческой встрече Дмитрий Быков в основном читал стихи и отвечал на вопросы немногочисленной публики. Например, писателя спросили о любимых книгах детства.

– Самая моя любимая книга в детстве была «Легенда об Уленшпигеле» Шарля де Костера, я прочел ее в семь лет и попросил мать принести что-нибудь подобное. Она сказала: «Ничего подобного нет». Потом я увлекся фантастикой: Михаил Успенский, Андрей Лазарчук, Геннадий Прашкевич – это все ваши, сибирские авторы, и притом хорошие.

Также был задан вопрос о биографии Бориса Пастернака для серии «ЖЗЛ».

– Эта книга далась легко, потому что был большой материал и можно было его перелопачивать, а главное – от него отталкиваться. Но я не убежден, что мой Пастернак так уж хорош. Я просто честно написал биографию человека, который просто прожил хорошую жизнь. Не книга хороша, а жизнь этого человека была очень хорошая, – поделился Дмитрий Быков. – А вот сейчас я написал биографию Булата Окуджавы, которая выйдет в декабре. Вот там была проблема, потому что практически не было готового материала. Это была трудная, каторжная работа, три года грызения гранита. Но книга получилась хорошая. Она примерно того же объема, что и о Пастернаке.

– Какое ощущение оставляет провинция?

– Я скажу вещи, которые вам, вероятно, не понравятся. Но я за этим и живу. Мне подарили в Сибири страшное количество самодеятельных сборников, продукты самодеятельных и профессиональных поэтов и даже вполне качественный журнал «День и ночь». Читать это без ужаса невозможно. Особенно если учесть, что это все проникнуто страшной любовью к родному краю и гордостью за него. Мне кажется, что у провинции не остается ничего, кроме как любить родной край, гордиться им и страшно обижаться, когда кто-то хоть робко, но скажет, что родной край не во всем совершенен.

Случилась ужасная вещь: Москва, как первый адронный коллайдер со своими четырьмя кольцами, дала черную дыру. Все, что туда попадает, проваливается за горизонт событий, высасывается из страны, и остается дикое обескровленное пространство.

При этом я вовсе не в восторге от большей части московской культуры. Но от того, что читаю сегодня у провинциальных поэтов, хочется схватиться за голову – это набор абсолютно старозаветных штампов: родные березы, служу отечеству, неброская красота родного края. И при этом большая ненависть к другим краям.

Этот ужасный разрыв между провинцией и столицей – катастрофическая ситуация и для нас, которые в результате внушают к себе ненависть. Становится некомфортно жить в Москве – неприятно, когда тебя ненавидят.

Получается, что все лучшее, что здесь есть, вырывается туда и там портится. Посмотрите на феномен Евгения Гришковца, я его очень люблю и, рискну сказать, считаю своим другом. Пока это был человек из Кемерово, это был гений. Но вот он приехал в Москву и написал роман «Асфальт», который ни по монотонности, ни по степени жесткости от этого самого асфальта ничем не отличается. Он ровно так же «несъедобен». Я много раз ему лично об этом говорил.

– Как вы представляете себе своего читателя?

– Большинство верующих помещает на то место, где находится бог, себя, только улучшенного. Вот, собственно, примерно так и я представляю себе читателя. Я почему-то думаю, что это довольно-таки катакомбное существо, сидящее где-то глубоко, не очень легально, в крайнем одиночестве. И тут я к нему прихожу и говорю: да ладно, прорвемся.

– Вас не удивляет, что так мало людей пришло на встречу с вами, всего 20 человек?

– Меня удивляет, что не десять. И восхищает. Я совершенно на этот счет не питаю никаких иллюзий, потому что успел надоесть довольно большой аудитории и своими романами, и различными заявлениями. Приятно, что пришли без яиц и помидоров.

– Какова лично для вас цель этой поездки?

– Довольно много моих друзей живет в Красноярске, Иркутске и Чите – я их давно не видел, а тут появилась возможность к ним поехать. Это первое. Вторая причина – я знаю, что очень мало моих книг, в особенности последних, доходит до этих регионов. А третья и главная – мне надо посмотреть реально, как живет современный читатель, потому что я совершенно не знаю, как живет Забайкалье и Дальний Восток. Я лишний раз убеждаюсь, что, хотя в Сибири люди живут очень трудно, по-прежнему они отличаются от жителей средней полосы своим могучим характером, большими страстями и твердыми нравственными принципами. С ними очень трудно, но только на них вся надежда, поэтому я в свое время женился на сибирячке и пытаюсь вырастить таких же детей.

– «Литературный экспресс» – это просветительская акция, на ваш взгляд, для кого она?

– Прежде всего для меня. У меня появилась возможность просветить себя на предмет того, как живет страна. А живущих здесь людей особенно просвещать не надо, потому что серьезное отношение к печатному слову в Сибири было всегда.