Отборная второсортность
Вместо девяти учебников по новейшей истории России школа получит только два, и отнюдь не самых лучших.
Шестнадцатого января 2002 года Министерство образования РФ объявило конкурс на создание учебников по отечественной истории XX века в трех номинациях: учебник для 9-го класса и два – для 11-го (один – для общеобразовательной школы, другой – для профильной). По каждой номинации конкурсная комиссия, которую возглавили первый замминистра образования Виктор Болотов и академик РАН Григорий Севостьянов, должна была выбрать трех победителей. То есть предполагалось, что школы получат девять новых учебников новейшей истории России.
Члены комиссии сформулировали базовые принципы конкурса. «Во-первых, гражданин России должен любить и уважать свою Родину, – перечисляет Болотов. – При этом мы должны видеть все ее плюсы и минусы, не нужно объявлять Россию родиной слонов. Во-вторых, если в обществе по одному и тому же сюжету есть разные точки зрения, которых придерживаются большие группы населения, они должны быть представлены в тексте без пояснения, какая точка зрения верна. В-третьих, учебник должен давать основания для размышлений, не пытаясь навязать ученикам ту или иную оценку».
Заявки, поданные в комиссию участниками конкурса, представляли собой пробные главы из будущих учебников. По итогам первого тура были отсечены все заявки для 11-го профильного класса, поскольку образовательный стандарт для профильной школы пока не утвержден (непонятно, чему учить). Для 9-го класса отобрали пять заявок, для 11-го непрофильного – четыре. Но вместо того, чтобы на следующем этапе назвать в двух номинациях по три победителя, как того требовал регламент, 1 июля было объявлено, что и там, и там победитель всего один. Конкурс выиграли заявки авторского коллектива под руководством профессора Никиты Загладина, представленные издательством «Русское слово». Заинтересованных наблюдателей поразило такое решение. И дело не в том, что один коллектив победил сразу в двух номинациях (это как раз нормально – появляется новая «линия» учебников). Не присудив обещанные второе и третье места, министерство дало понять, что «правильный» учебник новейшей истории всего один. Решение тем более странное, что качество загладинского учебника для 9-го класса, только что изданного тиражом 30 тысяч экземпляров, мягко говоря, невысокое.
Что неудивительно. Ведь Никита Вадимович Загладин до недавнего времени курировал только учебники по всемирной истории, в которой он считается специалистом (тема его кандидатской диссертации – «Критика фальсификации американской буржуазной историографией внешней политики КПСС и советского государства», докторской – «Контрреволюционная политика империализма на современном этапе развития мирового революционного процесса»). В учебнике группы Загладина игнорируется принцип наличия разных «точек зрения по одному и тому же сюжету», о котором говорил первый замминистра образования Болотов: в нем представлена та точка зрения, которая понравилась бы Зюганову. В частности, сталинский террор именуется в учебнике обходительным эвфемизмом «административно-командная система». Вырывая из контекста цитаты, авторы приписывают политическим деятелям взгляды, которые те никогда не разделяли. Так, Ленин, оказывается, незадолго до кончины «провозгласил наступление периода временной стабилизации капитализма» и призвал искать формулу «мирного сожительства» с буржуазными государствами.
Поразительны представления авторов о России дореволюционной. На первых же страницах читаем, что в голод 1891 года «пострадало около 40 млн человек, несколько сот тысяч из них умерло». На самом деле хоть тогдашняя либеральная пресса всеми силами и пыталась доказать, что правительство спокойно смотрит на то, как гибнут от голода люди, ни одного случая голодной смерти журналистам того времени привести не удалось. Есть ошибки и вовсе курьезные. Под фотографией сеятеля, например, написано «Безлошадный крестьянин». Жаль, никто не объяснил докторам наук, что в те времена даже самые «лошадные» сеяли вручную и босиком.
Очевидно, авторы прошедших во второй тур заявок также издадут свои учебники, но вместо грифа «рекомендовано» они получат лишь гриф «допущено», что вовсе не гарантирует попадания книги в школу (ее положено сначала опробовать в экспериментальных школах). Между тем в декабре министр должен завизировать Федеральный перечень учебников, которыми школы будут пользоваться в будущем учебном году. Что, кроме загладинских трудов, в него попадет, одному богу известно. Опыт составления перечня в прошлом году показывает, что выбор министерства носит случайный характер. Тогда из списка действительно исчез советский официоз А.А. Преображенского и Б.А. Рыбакова (История Отечества. 6–7-й кл., «Просвещение») и близкий к нему по духу опус А.Н. Сахарова и В.И. Буганова (История России с древнейших времен до конца XVII в., «Просвещение»). Но убран был и учебник П.Н. Зырянова (История России. 8-й кл., «Дрофа») – самая, пожалуй, добротная книга о России XIX века, появившаяся в перестроечные годы. Приобретения тоже неоднородны. С одной стороны, в перечень попало весьма новаторское сочинение Н.А. Троицкого (История России. XIX век. 8-й кл., «Центр гуманитарного образования»), а с другой – вполне монархическое А.Н. Боханова (История России. 8-й кл., «Русское слово»).
Впрочем, учитель может пользоваться учебниками с грифами «рекомендовано» и «допущено», не включенными в Федеральный перечень, во всяком случае официального запрета на этот счет не существует. Но регионы скорее всего предпочтут закупать учебники из перечня, просто чтобы не конфликтовать с федеральной властью.
