Съезд отмщения
Чрезвычайный съезд, объявленный Никитой Михалковым, озадачивает непредсказуемостью.
Как и предсказывали здравомыслящие наблюдатели, Краснопресненский суд Москвы встал на сторону радетелей «дела Никиты Михалкова»: актера и режиссера Василия Ливанова, режиссера Владимира Наумова, членов союза Николая Бородачева и Клима Лаврентьева.
«Суд принял решение признать недействительным проведение VII съезда Союза кинематографистов РФ в декабре прошлого года», — сообщила пресс-секретарь Мосгорсуда Анна Усачева.
Суд отклонил ходатайство Марлена Хуциева, в частности, просившего запретить созывать съезды Союза кинематографистов до разрешения дела по существу, а также вносить изменения в документы союза и распоряжаться имуществом и деньгами организации.
Впрочем, еще до вынесения вердикта Никита Михалков объявил о созыве чрезвычайного съезда 30 и 31 марта, словно и не сомневался в итоге судебного разбирательства.
Между тем адвокаты кинорежиссера Марлена Хуциева в ближайшие дни обжалуют вердикт Пресненского суда Москвы о признании незаконным VII съезда Союза кинематографистов России (СКР) и его решений.
Кинематографисты Москвы соберутся в субботу, 21 марта, в Доме кино, чтобы поговорить о судьбе СК России и решить: идти или бойкотировать грядущее вече, которое созывает Никита Михалков.
Сегодня мы публикуем размышления режиссера и сценариста Александра Митты, который пытается взглянуть на кризисную ситуацию с разных сторон и призвать коллег к продуманным действиям.
«Новая»
Союз спал долгие годы, никак его нельзя было растормошить. И вдруг встрепенулся, да и попер, как медведь-шатун, неведомо куда. С чего это?
То, что Гильдия режиссеров «демократически» не включила действующего председателя союза Никиту Михалкова в списки делегатов VII съезда, — недальновидная глупость. Но понять их можно. Как еще сказать о том, что годами они не видели председателя на рабочем месте?
Вся союзная деятельность союза годами плыла в анабиозе.
Помощники председателя рассеялись. Одних ищет Интерпол, другие растворились в небытии, перед этим публично обвинив друг друга в незаконных действиях.
Новый секретарь Михаил Пореченков выбран, судя по всему, по актерским заслугам. Могу засвидетельствовать: он дружелюбен, честен, добр. У него два секретарских недостатка: занят на съемках от рассвета до заката и кинематографически необразован. Для него мертво прошлое отечественного кино. Мертв дом, где проходили последняя премьера Эйзенштейна и первая — Тарковского, первая в России премьера Феллини и вся многолетняя жизнь сообщества. Поэтому коммерческое обоснование уничтожения Дома кино равноценно для него застройке безымянных могил доходными домами. Но художник вне корней — мертвяк.
Когда-то Ленин предлагал уничтожить Большой театр. Луначарский спас. Хороши бы мы были без этой «игрушки буржуазии».
Дом кино — не только место премьер и фестивалей. Он наш дом, родовая усадьба, семейное кладбище и наша домашняя церковь.
Сегодня Дом кино особенно важен как социальный микшер. Люди в тревоге. Будущее неясно. Дом кино — метафора хотя бы относительной прочности: если у нас есть общее прошлое и будущее, вместе переживем трудные годы.
В этом шквальном скандале и «огне на поражение» люди перестали отличать добро от зла. Ради справедливости замечу, что при всей деструктивной бездеятельности низвергнутое руководство СК всерьез и надолго занялось помощью больным и обездвиженным старикам при материальном содействии фонда Вексельберга. Но прессу эта сторона дела не интересует. Не жареная. Эффектней под чью-то диктовку запустить утку про то, что Дом кино вот-вот рухнет.
Это называется «на живого как на мертвого». Трудно прийти вечером и увидеть аншлаговый зал? Прочитать программу премьер? Посмотреть работы студентов? Общение в родном доме согревает, помогает преодолеть уныние.
А техническое состояние Дома кино проверено комиссиями. Дом построен на века. В те времена строила советская власть — Дворец съездов в Кремле, гостиницу «Россия» и Дом кино. Прочнейшие фундаменты из железобетона. Каркас из нержавеющей стали. Чуть не полгода разрушали стальной каркас «России». Такой же скелет и у Дома кино. Ему нужен лишь плановый ремонт, которого он не имел 20 лет. Хороши были бы косметические украшения, новый стереозвук. Почему я снова про Дом кино? Да потому что под айсбергом нынешних распрей — последние льдины собственности.
Эта стремительная подготовка к съезду обрушила на наши головы новую волну слухов, версий:
— Михалков хочет разрушить Дом кино, этим и расплатится за съезд.
— Он уже заявил, что место союза должна занять его академия.
— Мы составили белую книгу его злодеяний и опубликуем ее.
— Там, наверху, не знают о его делах! Узнают!
Господи, когда и кому эти разоблачения открывали глаза? Потом будут контрразоблачения. И разоблачения разоблачений. И еще суды, суды. Реальный эффект? Союз будет разорван на части.
Торопливо, с юридическими ошибками, провели один съезд. Теперь так же экстренно, но в масштабах большой кинооперы накатывает следующий. Столь же сырой по подготовке. Спешно собираются потерявшие работу по причине кризиса люди со всей России. Их свезут, поселят в хороших отелях, соберут в дорогостоящем зале.
Так всех кинематографистов Страны Советов в 1986 году собрали в Кремль на V съезд, чтобы произнесли слова благодарности партии и правительству, переизбрали уважаемых руководителей. Началось как по писаному. Номера в лучших гостиницах, кремлевские сосиски в буфете, длинные прогулки по сверкающим золотом залам. Во что это превратилось на следующий день? Подобного взрыва никто не мог предугадать. Тогда самый благонамеренный и благоустроенный по всем статьям — талант, успех, признание, международная известность — Сережа Соловьев зажег собой фитиль. Даже не собой, своей интуицией. И понеслось! Полетело! Рвануло до Дальнего Востока и киргизских степей. Кто-то это планировал? Нет? Нет! Само образовалось. Слишком много художников вместе без внятной продуманной программы.
Как-то неумно сегодня думать, что можно засунуть горящую головню в муравейник и этим успокоить его.
У Михалкова в памяти другая модель: 1997-й, съезд в Кремле, на котором он уговорил, победил всех. Но сейчас не время. Кстати, расплачивался за тот «кремлевский съезд» не он, а сам союз. Потом собственность союза продолжала выскальзывать из рук, как мокрый обмылок. Так что не собрание это «наших» и «ихних». Сегодня все манипулируют фразеологией демократических процедур. Мы знаем, к чему приводит реальность подобных абстракций.
Все планы летят к чертовой матери. Слишком много у людей тревог, невзгод, для которых нет выхода, кроме как на миру. Люди эмоциональны, амбициозны, перед ними стена проблем. Они будут колотить в нее. А желтая пресса приставит к каждому микрофон и камеру. И вся страна услышит и увидит, в каком отчаянии живут талантливые ее дети. Опасно мелкие юридические несоответствия превращать в фитиль бомбы.
Я не самый значительный человек в мире кино. Но мне с утра до ночи названивают разные ТВ- и радиокомпании. Хотят они не информации, не анализа — хотят жареного. И они зажарят весь этот съезд.
В этот для всех тревожный момент перезагрузки стоит трижды обдумать все, прежде чем действовать.
У нас много всего, чем надо неторопливо и дальновидно озаботиться. Вот навскидку три из трех десятков нерешенных вопросов:
1. Россия малых городов и провинции не видит российских фильмов. Их показывают в сто раз меньше, чем в былые времена. Между тем есть так называемый «кинотеатр в чемодане», качество которого не хуже экранного. СК не лоббирует этот проект.
2. Мы потеряли музей кино, и с ним налаженную систему международного общения талантливой молодежи. Эти контакты оплачивали Италия, Испания, Франция, Финляндия и т.д. Нужна была только наша воля к общению. Сегодня молодежь растет в самоизоляции. СК проигнорировал смерть музея кино.
3. В стране выросло поколение си-джей кино (кино компьютерных технологий). Тимур Бекмамбетов самый успешный российский режиссер и продюсер в Голливуде. В Москве и Украине работают полторы тысячи молодых компьютерных кинематографистов. Во всем мире их учат кинопрофессиям. Только не у нас. Эта помощь могла бы сделать СК нужным молодым.
У СК столько возможностей помочь российскому кино! Но он спит с полузакрытыми глазами, оживляясь только на шепот: «Собственность».
На людей кино сейчас обрушился град безработицы, бесперспективности, тревожной неуверенности во всем, в чем еще вчера не сомневались.
Думаете, это время, чтобы торопливо собирать их?
Куда спешим? Может, вначале продумать и обсудить программу действий кино в кризисе? Давайте используем уже прошедший съезд как опыт, встряску и толчок, чтобы сообща подумать, как нам выжить. Без этого «сообща» мы обречены.
