Новая книга Жириновского оскорбит всех
Владимир Жириновский написал исследование-роман-эссе "Иван, запахни душу!". Если это произведение появится на прилавках, то автора наверняка ждут многочисленные судебные разбирательства. По крайней мере, адвокат писателя Сергей Беляк к ним уже готов. В пятницу вице-спикер Государственной думы Владимир Жириновский заявил, что скоро появится его новая книга. Как говорит сам автор, произведение сродни потоку сознания Марселя Пруста, автора романа "В поисках утраченного времени". В пресс-службе пояснили, что "Марсель Пруст – больной астмой великий французский писатель-еврей". Там же подтвердили, что эссе "русского Пруста" насчитывает 500 страниц, а продаваться будет не менее чем за 700 рублей. Жириновский говорит, меньше нельзя, потому что только тот, кто купил книгу за большие деньги, будет читать её внимательно и вдумчиво. Сейчас книга находится в типографии. Её тираж, как и время выхода в свет полного текста пока не определены. По словам Андрея Архипова, личного представителя вице-спикера, Жириновский создавал свое произведение два года. "Ему не помогали ни Аксёненко, ни Пелевин, ни Солженицын — по крайней мере, от авторства они отказались", — сказал Архипов. И добавил, что "духовное руководство писательской работой Жириновского" осуществлял Эдуард Лимонов. По словам Архипова, на страницах своей книги Жириновский "даёт лирическую характеристику современной эпохе и времени, выступает как предсказатель событий мирового и всероссийского масштаба, предвосхищает политическую ситуацию в нашей стране". По словам Архипова, Владимир Вольфович просил передать читателям, что своей книгой он закрывает "музей русской литературы XX века, состоящий из девушек Чехова, больных героев Достоевского, откровенно слабых героев Горького, заказанных в ЦК героев Шолохова". По замыслу автора, книга должна стать апофеозом русской литературы, отправляющей всё написанное ранее в утиль. Главный "лирический" герой книги – голубоглазый белокурый мальчик Ваня, которого автор прямо с первых строк призывает изменить своё отношение к миру. Жириновский уверен, что Ваня (в котором он видит весь русский народ) слишком открыт и беззащитен. И его добротой пользуются все кому не лень. Поэтому он должен стать таким же, как и представители других национальностей – подлым, жадным, противным, скупым и вредным. Между прочим, адвокат Жириновского Сергей Беляк считает, что после выхода романа в свет его ждёт изнурительная работа по искам в судах Москвы и России, направленных против Владимира Вольфовича — настолько хлёсткие характеристики там даны всем известным политикам. Беляку защищать несправедливо обиженных не впервой. Он известен тем, что защищал в своё время Андрея Чикатило. По словам Архипова, после пламенной речи адвоката Чикатило тогда чуть было не освободили прямо в зале суда. И только крик матери одной из съеденных девочек остановил суд в этом порыве. Нынешнюю озабоченность адвоката можно понять. Для этого стоит только прочитать пару абзацев из вступления к книге: "Помнишь, как я замочил рожу карточного шулера, который чистил таких как ты в картишки на сочинских пляжах, — Немцова? Телевидение это показало всей стране. Я не бил его. Не хотел марать руки. Я просто стаканом воды показал этому ничтожеству на его место. И он это понял. До сих пор он обходит меня стороной, боится приблизиться ближе 100 метров. Ну, чёрт с ним с этим картёжником. Его время уже прошло. Он нам больше не опасен. Его вот-вот "сольют" в унитаз те, кто вытащил из долговой тюрьмы и сделал сперва губернатором Нижнего Новгорода, а потом вице-премьером, теперь вот — депутатом Госдумы. Его песенка спета. Он — покойник, пока политический. Скоро будет — физический. Его точно за болтливый язык уроют те, кто вытащил в свет. Неизвестно ещё, окажется ли Россия во мгле, а вот Немцов — уже во мгле политической могилы. Также как и его подруга — лесбиянка Хакамада. Также как и сопливый дегенерат чмокающий Гайдар. Ему сделали операцию. Он больше не чмокает, но слюни и сопли всё равно текут, потому что он дебил физически, а политически — труп. Живой труп. Была такая пьеса у Льва Толстого. Человек жив, а его нет. Никто не помнит. Всем он так осточертел, что никому до него нет дела."
