Кайф от "Чайфа" и все остальное
От этого "Максидрома" ждали чего-то необычного. Во-первых, с прошлого года исчезла монополия на общенациональный рок-фестиваль. Во-вторых, всякое мероприятие такого рода проходит две фазы: сначала формирование традиций, затем их ломка. "Максидром" нынче на второй стадии. В-третьих, популярность сборных концертов рок-мейнстрима уже под вопросом - слишком много фестивалей и слишком мало новых групп. И все же фестиваль получился традиционным. Та же бестолковая охрана, та же вывеска с надписью Maxidrom. Правда, знаменитого поворотного круга не было - группы выезжали на сцену из двух "гаражей". Но на темпе это не отразилось - перерывов не было. На сцене смятые старые автомобили, колючая проволока, огромные фермы с осветительной аппаратурой, леса, лестницы - грандиозный индустриальный пейзаж. Звук почти идеальный. Свет тоже. Хуже с обещанными шоу между номерами - только однажды на лестницах появились люди в зеленом, перетаскивавшие с места не место бочки (якобы с радиоактивными отходами). Их мало кто заметил. Единственная заминка случилась в начале, когда Deadушки завозились с аппаратурой. Дальше пошло как по рельсам. Группы выдавали ожидаемые хиты числом от двух до пяти и удалялись под гром аплодисментов. Вячеслав Бутусов спел "Гибралтар" вдвое быстрее привычного - зал несколько растерялся. Кинчева принимали с удовольствием, но без восторга. Исполняя "Спокойную ночь" (песня "Кино"), он по-цоевски кривил губы. Почти все группы почему-то пели свои главные хиты первыми, так что встречали их восторженнее, чем провожали. Все играли достойно, но раскачалась публика только к "Лошадке" Найка Борзова. Тут поднялись и замахали руками все 20 тысяч зрителей. До этого прыгали только обладатели самых дешевых билетов (балкон). Total снова не подтвердили аванс прессы. Нет, не "открытие года". И звучали хуже всех, и обещанного массового помешательства публики не случилось. Многие расценили их выход как передышку - можно немножко посидеть. Когда объявили "Танцы Минус", зал напрягся - СМИ обещали, что желчный Вячеслав Петкун схулиганит. Сначала Петкун представил группу "Парабеллум", не заявленную в афишах (такие сюрпризы - традиция фестиваля). Затем он с расстановкой произнес: "А теперь я хочу пригласить на сцену человека, которого "Максидром" ждал семь лет". Все напряглись - неужели Шевчук? "Алла Пугачева!" - выкрикнул Петкун. Зал выдохнул. (У Петкуна натянутые отношения с обоими.) Естественно, никакой Пугачевой на сцене не было - был отрывок из "Арлекино", в записи. Неизвестно, на что рассчитывал Петкун, но вышло неостроумно. Пугачеву модно было лягать лет десять назад. Признанный ниспровергатель мог бы что-то поярче изобрести. "Ночные снайперы" спели всего две песни и получили заслуженную долю криков, свистов и оваций. "Океан Эльзи" был не хуже прочих, но песни с нового альбома "Модель" публика пока знает плохо. Мощно отыграл "Сплин". Они тоже выдали песни с нового альбома, но уже ставшие суперхитами. "Би-2" работали с особым чувством - в прошлый раз на "Максидроме" у них пропадал звук и выглядели они бледно. Теперь отыгрались. Затем "Сплин" и "Би-2" вместе спели "Феллини", несказанно порадовав зрителей. За ними вышел "Чайф", и стало ясно, что популярнее группы в стране нет. Во всем зале не осталось человека, который не плясал бы под "Оранжевое настроение". После "Чайфа" публика собралась расходиться, но Шахрин объявил, что сейчас выйдет "неподражаемая, замечательная, великолепная...". "Земфира!" - заорали в зале. "Жанна Агузарова!" - воскликнул Шахрин. Это и был главный сюрприз для всех, включая организаторов. На голове сумасшедшей Агузаровой красовался платок, из которого, как у статуи Свободы, торчали какие-то белые палочки. Ее музыканты были облачены в зеленые женские ночные рубашки. Певица попыталась вступить с залом в диалог, чего делать явно не стоило. "Рок!" - завопила она и сунула микрофон в зал, ожидая громоподобного рева в ответ. "У-у-у" - вяло отозвался зал. Жанна повторила попытку раза три, но, не услыхав нужной реакции, бросила. "Вялые вы какие-то", - пожаловалась она. Поболтав еще минут пять о том, какая она загадочная и необыкновенная, Агузарова запела. Народ повалил на выход. Исполнив две песни нарочито противным голосом, Жанна отдала микрофон какому-то мальчику, который а капелла спел что-то по-английски.! Тут Агузарова объявила "открытие фестиваля", а ее гитарист (при уже совершенно пустых трибунах) завел мрачную песню в духе Rammstain. Ни одного слова разобрать было нельзя. Наконец смолк и он, а в зале дали свет. Следующий фестиваль, как таинственно сообщают организаторы, будет совсем другим. Каким - узнаем через год.
