Качество Российского протеста
На прошлой неделе в МВД вышел скандал: ОМОН на учениях практиковался разгонять митинг пенсионеров.
Когда соответствующие кадры были показаны по телевизору, МВД заявило, что журналист все перепутал, хотя в программе учений было ясно написано: «Разграждение участка трассы федерального значения, заблокированной малоимущим населением пенсионного возраста с требованиями социальной поддержки».
Пенсионеров разгонять, конечно, нехорошо.
Но здесь встает другой вопрос – вопрос о качестве российского протеста.
Совсем недавно в Тольятти состоялся митинг работников «Автоваза». Слово «жигули» не вызывает симпатии у большинства российского населения. Убытки завода под мудрым руководством «Ростехнологий» достигли 1000 дол. на машину. Государственные кредиты испарились туда же, куда деньги, заплаченные «Рено» за 25% пакет.
Чего же требовали рабочие «Автоваза»? Прекратить воровство, когда рабочие прямо в цехах по телефону договариваются, сколько запчастей красть и куда везти? Наладить выпуск нормальных машин? Снять запретительные пошлины на импорт иномарок, в результате введения которых все российские автовладельцы оказались заложниками неэффективных менеджеров «Автоваза»?
Конечно, нет. Они требовали зарплаты.
Некоторое время назад, в поездке по Алтаю, я побывала в поселке Акташ. Поселок стали строить на пустом месте в 1949 году для открытого рядом ртутного рудника. К началу 90-х рудник полностью выработали. Все оборудование в горах растащили, украли даже рельсы из шахт. Хозяева рудника одно время брали на переработку ртутьсодержащие отходы, получая за это деньги, но так как печки, где отжигают отходы, были растащены, отходы просто сваливали в кучу в горах над поселком.
В 2009-м жители уверяли меня, что прошлым летом по дороге бежали ртутные ручейки. В 2009-м ручейков не было, но, поднявшись на рудник, мы увидели бочки «переработанных» отходов и капельки ртути на мусоре под открытым небом.
В поселке Акташ в начале лета перекрыли федеральную трассу: глава республики Бердников не выполнил своего обещания починить школу, разрушенную старым землетрясением. После протестов школу восстановили.
Рудник мертв. Поселок смертельно опасен для жизни. Никакой работы, кроме как у пограничников, в поселке нет. Никаких корней, никакой земли у людей, завезенных в поселок в 1949 году, нет. Население сократилось с 6 тыс. до 3 тыс. человек. На мой вопрос: «Почему не уезжаете?» активисты протеста ответили: «Здесь наша родина».
Неподалеку от Горно-Алтайска есть село под названием Урлу-Аспак. Летом, когда Путин приехал отдохнуть на Алтай, там тоже перекрывали трассу.
Причина бунта: в начале 90-х годов, когда крестьяне имели возможность забрать из колхоза паи, жители Урлу-Аспака проголосовали за то, чтобы оставить землю государству, а сам колхоз превратить в ГУП. Местные власти, приехавшие из Горно-Алтайска, обещали им за это молочные реки и кисельные берега. Жители не стали брать землю и работать на ней и отдали ее государству.
Спустя несколько лет землю у ГУПа купила «Система» Владимира Евтушенкова. Власти снова приехали в село и обещали золотые горы, если крестьяне согласятся с отчуждением земель. Крестьяне снова согласились.
«Система» выстроила на земле курорт Altai Resort Village. Жителей села на работу не нанимают, потому что они спились. Жители, лишенные земли, живут на то, что собирают в лесу кедрач и ловят барсуков. Из одного барсука вытапливают две-три банки жиру – считай, четверть барреля. Курорт отделен от села высоченной стеной, потому что иначе местные будут ловить туристов вместо барсуков.
Летом 2009 года Altai Resort Village расширился и перекрыл новым забором дорогу в лес. Барсуки и кедрач стали дальше на 14 км. Вот тут село опомнилось и, услышав, что на Алтай прилетает Путин, перекрыло трассу и выложило возле вертолетной площадки курорта камнями: «Путин, верни наши земли».
Митинги пенсионеров, требующих сохранения льгот, митинги «автовазовцев», митинги жителей Акташа и Урлу-Аспака объединены одной и той же чертой. Это не митинги дееспособных людей, защищающих свой бизнес или свою свободу. Это митинги людей, которые не хотят или не могут делать то, что приносит деньги в нормальной экономике. Они требуют не работы, не собственности и не свободы. Они требуют, чтобы государство их обеспечило.
Разумеется, в России есть и другие митинги. Это и «марши несогласных», и митинги движения в защиту автомобилистов, и демонстрации на Дальнем Востоке в защиту правого руля или против пошлин на иномарки. (Кстати, российские автовладельцы – это вообще удивительная социальная группа. По своей структуре, желаниям и поведению она наиболее близка к тому, что во Франции в конце 18 века именовалось «третьим сословием».)
Но не надо обманываться. Протестное движение в России, в основном, представлено людьми, по той или иной причине требующими халявы.
МВД провело учения, посвященные разгону митинга пенсионеров. Ему даже в голову не пришло посвятить учения разгону митинга бизнесменов.
