"Я теперь битый в хорошем смысле"

Калининградский губернатор сделал выводы из многотысячного митинга.

После прошедшего неделю назад в Калининграде десятитысячного митинга за отставку губернатора Георгия Бооса и правительства Владимира Путина (см. "Ъ" от 1 февраля) в самом западном регионе России начался политический кризис. Администрация президента РФ проводит консультации с местными оппозиционерами, активисты готовятся к новому митингу, а местные власти пытаются объяснить Кремлю, как и почему они допустили на своей территории самую массовую в стране протестную акцию.

С 27-летним Дмитрием Надыршиным, менеджером одной из калининградских торговых компаний, я беседую как с участником того самого митинга — одним из то ли 10 тыс., то ли 12 тыс. калининградцев, вышедших на Центральную площадь требовать отставки губернатора Георгия Бооса. Дмитрий рассказывает мне свежий политический анекдот ("За критику Владимира Путина "Единая Россия" собирается выгнать Сергея Миронова из Совета федерации, а Калининградскую область — из состава РФ"), обещает привести на третий, ориентировочно 20 марта, митинг 20 своих друзей, а не четверых, как в прошлую субботу, потому что третий митинг нужен обязательно: "Когда что-то повторяется трижды, это уже закономерность". "После первого митинга (в декабре, политических требований тогда еще не было, только лозунги против транспортного налога.— "Ъ") соседка меня спросила, зачем я туда ходил,— вспоминает господин Надыршин.— Я ответил, что это очень выгодно: тысяча рублей за пару часов. Она спрашивает: "Тебе платили, что ли?" Я отвечаю: "Нет, просто после митинга Боос снизил налог"".

За 16-летнюю историю Калининградской областной думы настоящим центром местной политики она стала только сейчас. До сих пор это было настолько скучное учреждение, что даже милиционер, дежурящий у входа, никогда не спрашивал у посетителей документы. Теперь облдума похожа на революционный штаб — по этажам бегают местные и московские журналисты, депутаты дают какие-то интервью, всюду суета, а когда я захожу к депутату Соломону Гинзбургу, он кричит кому-то в трубку: "Политические банкроты всегда исходят из теории заговора, а на самом деле у людей просто проснулось чувство гражданского достоинства! Их достало все, понимаете?" От остальных коллег по думе господина Гинзбурга отличает то, что в 2005 году, когда Георгия Бооса утверждали губернатором, он был одним из двух депутатов, голосовавших против. Причем господин Гинзбург (он сам об этом любит вспоминать) подошел после голосования к губернатору и сказал, что лично против него ничего не имеет, а голосовал против нового порядка назначения губернаторов. Вероятно, поэтому из тех двух депутатов в думе до сих пор смог остаться только Соломон Гинзбург.

Накануне господин Гинзбург встречался с приезжавшим в Калининград расследовать причины антиправительственного митинга начальником управления внутренней политики администрации президента РФ Олегом Говоруном: "Я сказал ему, что, поскольку Владимир Путин, в отличие от Дмитрия Медведева, в ответе за Бооса, у нас произошла негативная мобилизация,— настолько изнасилован калининградский социум". "Бооса поддерживают только москвичи и политические коллаборационисты",— продолжает он, не поясняя, кто такие политические коллаборационисты. Но можно предположить, что речь идет о местной "Единой России". Однако возглавляющий фракцию единоросов вице-спикер облдумы Константин Поляков (главврач областной клинической больницы, один из немногих представителей "старой" местной элиты, сохранивших свои позиции при губернаторе Боосе) совсем не производит впечатления политического коллаборациониста. "Он не первый день в политике: четыре раза избраться по одномандатному округу в Москве — это ведь что-то значит,— говорит о губернаторе господин Поляков.— Конечно, он понимает, что делает". Настойчиво повторяя, что Георгий Боос "знает, что делает", господин Поляков отвечает на мой вопрос о поведении губернатора в день митинга: "Он предупреждал, чтобы ни в коем случае не разгоняли, люди пришли высказать свою точку зрения, и их надо послушать".

О начавшемся одновременно с митингом и одновременно с ним же и закончившемся отпуске губернатора господин Поляков не говорит, но отпуск господина Бооса — это тоже модная тема политических разговоров в Калининграде. О том, что его самолет в день митинга действительно долетел до острова Мадейра, а потом вернулся назад, губернатор впервые публично сказал в разговоре со мной (это вообще было первое его интервью после митинга). "Я только дал экипажу отдохнуть и сразу же полетел обратно",— говорит господин Боос. По его словам, он не был уверен, что стоит улетать на отдых, но митинг был назначен на полдень, и в полдень губернатору доложили, что на площади "100 митингующих и 400 милиционеров", и в час дня он спокойно улетел, а 10 тыс. толпа на площади достигла только в половине второго. Господин Боос замечает, что митинг — это "сигнал и материал для анализа, но не трагедия, не поворотное событие": "После митинга взошло солнце, люди по-прежнему ходят в театры и рестораны — все нормально". Наверное, то же самое он говорил господину Говоруну, который через два дня после митинга прилетел в Калининград.

До этого господин Говорун успел встретиться в Москве с калининградскими оппозиционерами — депутатами облдумы Валерием Селезневым (ЛДПР) и Михаилом Чесалиным ("Патриоты России"). Господин Чесалин говорит, что после разговора на Старой площади "почувствовал растерянность и неготовность Кремля к тому, что случилось". Об этом же может косвенно свидетельствовать последовавшая после калининградского митинга отставка курировавшего регион сотрудника управления внутренней политики администрации президента Олега Матвейчева. Когда я обратился к господину Матвейчеву за комментарием по поводу его отставки, бывший чиновник ответил, что его "уход из администрации и события в Калиниграде не более чем совпадение". "Власть прекрасно понимает, что если начать увольнять кого угодно, хоть кураторов, хоть губернаторов после каждого митинга, то организаторы митингов будут управлять страной,— добавил господин Матвейчев.— Я понимаю, что многие считают, что в Кремле сидят нелюди, но никто бы не решился уволить отца пятерых детей в день его сорокалетия. Я давно планировал этот уход и приурочил его к своему юбилею". Забавно, что накануне один из сотрудников калининградского правительства говорил о господине Матвейчеве: у человека юбилей, пятеро детей, и все равно не пожалели, выгнали, причем "с черной меткой", без права работать на проектах "Единой России" и госструктур. Господин Боос тоже сказал, что ему "жалко, что Матвейчев больше не будет работать", но оговорился, что, "насколько известно, заявление об уходе написал он сам".

Сам же господин Боос в отставку не собирается. "Не знаю, как эта история изменит отношение ко мне президента и премьера, но работу над ошибками я провел,— говорит губернатор.— Митинг стал катализатором для меня самого: до митинга у меня были сомнения, хочу ли я нести этот крест дальше, а сегодня сомнений нет — я должен на второй срок пойти губернатором, во мне проснулись мои бойцовские качества, за одного битого двух небитых дают, а я теперь битый в хорошем смысле".