«Гугл» кругл
Что останется, когда тонны программного софта, «офисы», «окна» и пачки необходимых им лицензий больше никогда не будут нужны пользователю.
Операционная система Google Chrome уже на подходе. Она должна выйти во второй половине этого года. Я жду ее в предвкушении, и не только потому, что я такой уж гурман нового софта. Тут дело не только в софте. На горизонте, как в инопланетном путешествии, встают три разноцветных солнца, сияет зеленая звезда и брезжит новая форма жизни.
Мне нравится этот самый Google, созданный двумя аспирантами Стэнфорда, Брином и Пейджем. Аспиранты придумывали поисковую машинку для локальной университетской сети, а в результате создали цифровую корпорацию, которая откусывает куски мяса у поджавшего хвост Microsoft’a и пихается с самим Китаем. Да, именно так: когда недавно китайские спецслужбы взломали почтовые ящики диссидентов на Gmail, Google зарычал, пихнул Поднебесную в бок и ввел шифрование почты для всех клиентов. И я сейчас, сочиняя этот текст в Google Docs, вижу в адресной строке моего браузера приятную буковку s, которая означает: фиг подсмотришь, незваный гость! Фиг войдешь! И фиг сломаешь!
Google не просто разрабатывает новый софт. Google создает новую среду обитания. Это кажется столь же невозможным, как создавать новую Землю с новым законом тяготения и новой атмосферой. Но они делают это!
Издавна — со времен патриарха Питера Нортона и прародителя Билла Гейтса — считалось, что на компьютере должны стоять программы. Много программ. Без них компьютер — мертвое железо. Билл Гейтс из этого простого постулата сделал огромное состояние. И не только он. Вслед за ним стройными рядами по дороге накатанного бизнеса маршируют многочисленные создатели цифровых офисов и чудодейственных фотошопов, продавцы огромных рисовалок и компактных переводчиков. Для философа, разглядывающего в микроскоп планету Земля, не важно, покупаете вы эти программы или берете их у пиратов; важно только то, что вы устанавливаете их на свой компьютер. Компьютер как склад программ. Компьютер как инструмент владения программами.
Зарабатывать деньги на идеях — это совсем не то же самое, что маленьким царьком сидеть на шеях рабочих металлургического комбината или жадным монстриком откусывать куски госсобственности. Брин и Пейдж, как поэты, размышляли об ассоциациях. Они научили свою поисковую машину продавать рекламу, ассоциированную с запросами. Вряд ли поисковая машина Google превосходит в ассоциативном мышлении поэта Бориса Поплавского, умершего в нищете, или писателя Эдгара Аллана По, которому вечно не хватало на бутылку, — но зато она не знает усталости, не раздражается на идиотов и к тому же бессмертна. Поисковик Google обрабатывает 41 миллиард 345 миллионов запросов в месяц — и под каждый запрос (а также под каждое получаемое вами в Gmail письмо) по ассоциации ищет рекламу. Рутинный миллионер после такой удачи купил бы себе домик в Лондоне — и счел бы жизненную задачу решенной. Но эти двое, обретя невиданную финансовую мощь, занялись самым увлекательным делом на свете: созданием собственного мира.
В мире Google человеку на его компьютере нужна всего одна программа. Именно ее сейчас выращивают на тучных цифровых пастбищах в Калифорнии, где расположен главный офис компании. Этот кентавр с головой браузера и телом операционной системы по имени Хром — единственная программа, которая должна стоять на компьютере пользователя, постоянно подключенном к Сети. Больше ничего не надо. Все остальное по мере надобности бесплатно получают в интернете. Вся работа происходит в Сети. И результаты работы тоже сохраняются в Сети.
Идеи реализуются не в том виде, в каком приходят в головы. Идея коммунизма, бродившая и бурлившая в головах Маркса и Ленина, реализуется двумя миллиардерами, которые создают бесплатный цифровый мир, странным образом напоминающий утопию из советского фантастического романа. В их мире цифровое богатство — софт на все случаи жизни — подгружается в тот момент, когда в нем есть нужда. Владение не обязательно. Программы перестают быть собственностью и становятся воздухом, который принадлежит всем.
Куски нового мира уже работают. Сегодня можно не иметь на компьютере текстового процессора и писать в Google Docs; вслед за тем идет длинный ряд уже созданных бесплатных сервисов: Google Earth, Google Translate, блокнот Google, календарь Google, Google Alerts, Google Wave (beta) и так далее.
Об этих сервисах знают многие. Но в бесплатном мире Google есть и таинственные уголки, известные только сетевому капитану Куку и цифровому командору Берингу. В дальнем углу этого мира скрывается сервис Google Fights, где можно устраивать бои между словами, в доли минуты определяя их всемирную частотность (три минуты назад, отвлекшись от текста, я устроил бой между словами «любовь» и «ненависть»; со счетом 122 000 000:116 000 000 победила любовь). А в хижине за дальней рекой живет сервис Google Sets, который по нескольким заданным предметам определяет последующие. Я частенько беседую с ним — со стороны это похоже на беседу двух сумасшедших, пакующих чемоданы перед отъездом на Килиманджаро… Зачем Google создал такие странные лингвистические сервисы, какой в них смысл и какой за ними кроется план — спросите у Брина.
Я не верю, что все это строится и делается спонтанно, случайно и без плана. Я не верю, что весь этот мегапроект, включающий десятки бесплатных сервисов и собственную ОС, возводится на зыбком песке сиюминутной коммерции, а не на твердом камне философии. Я думаю, в каких-нибудь подземных хранилищах стоит огромный сейф, а в нем другой, а в том матрешка, а в ней еще одна, и вот на донышке той, последней матрешки, которую мальчик Сергей Брин когда-то вывез из СССР, лежит волшебная иголка, укол которой заставит весь наш материальный, вещный мир задрожать от страха, заколебаться и исчезнуть. Материя не нужна, вернее, ее не нужно так подавляюще много. Материя не должна загромождать собой жизнь, шкафы не должны заслонять окна, бифштексы не должны сочиться кровью с небес, и гигантские склады всевозможного барахла не должны обременять буколические ландшафты Аркадии. Материя должна быть удалена из мира и подгружаться в него только по требованию и необходимости, как подгружаются программы в мире, создаваемом Google.
Так уже происходит. Мы не владеем водой, мы подгружаем ее по мере необходимости. Мы не владеем светом, мы подгружаем его по мере необходимости. Правда, это стоит денег, но я рассматриваю коммунальные счета, ежемесячно падающие в почтовый ящик, всего лишь как досадную ошибку в конструкции мироздания. Это устранимо. Чубайсу стоило бы пойти в ученики к Сергею Брину и Ларри Пейджу, чтобы понять, как делать услуги бесплатными. Я думаю, ему хватило бы двух недель, чтобы усвоить, как нелепы и допотопны все эти схемы по обогащению богатых, которые он называет «приватизацией». Если же он этого не сделает, то вскоре нам предстоит платить три рубля восемьдесят семь копеек за каждую наночастицу и вдобавок слушать сказки о том, что за фантик от конфеты «Коровка» всем нам в раю после смерти дадут по автомобилю «Волга».
Google ставит под сомнение не какие-то отдельные вещи, а настоящее в его совокупности. Что будет делать Microsoft со ста тоннами своих окон после того, как в конце этого года в наши компьютеры (прежде всего в нетбуки) скользнет легкий и быстрый Хром? Что будут делать бумажные издательства после того, как Google оцифрует все книги на Земле? Google становится ключевым словом эпохи, и слово это звенит и звучит на всех углах. Я уже участвовал в сетевых беседах, где люди в запале говорили друг другу: «Гугл с тобой!» — «Батенька, да у вас гугл головного мозга!» — «Да Гугл кругл!» — «Да Гугл зубр!»
Все происходит очень быстро. Позавчера Билл Гейтс, фельдмаршал хайтека, гарцевал перед всем белым светом на коне по имени Офис, вчера мы радовались тому, что свободный софт освобождает нас от необходимости покупать программы, а сегодня Google уже держит на ладони кристальный шарик, транслирующий картинки будущего, в котором собственности нет, среда для нашей жизни и работы создана в интернете, а материя только иногда подгружается в мир духа по нажатию волшебной кнопки Enter.
