Ходорковский отвечает

Михаил Ходорковский начал отвечать на вопросы обвинения. Прокурор Валерий Лахтин начал с того, что подсудимому не вменялось, и продолжил тем, чего подсудимый не помнит.

Во вторник в Хамовническом суде Москвы продолжились слушания второго уголовного дела в отношении экс-главы компании ЮКОС Михаила Ходорковского и бывшего руководителя МФО МЕНАТЕП Платона Лебедева.

Незадолго до майских праздников Ходорковский завершил свое выступление в суде и стороны договорились, что теперь его допросят прокуроры. Вопросы задавал Валерий Лахтин — самый экстравагантный из четверки прокуроров на этом процессе. На этот раз его незаурядность проявилась в том, что он начал с вопросов, не имеющих отношения к обвинениям, предъявленным подсудимым. Он спрашивал о том, как приобретался ЮКОС, в то время как Ходорковский и Лебедев обвиняются в хищении у ЮКОСа всей нефти в 1998—2003 годах, ее легализации и хищении акций Восточной нефтяной компании. Когда Лахтину указали на «бессмысленность залезания в события 95—96-го годов», он ответил, что для доказывания важны все события «в комплексе».

Подсудимые реагировали на вопросы прокурора в соответствие со своими темпераментами: Лебедев хохотал и язвил, Ходорковский спокойно отвечал, но иногда и он не сдерживался и смеялся, но и тогда называл Лахтина «уважаемым».

По словам Ходорковского, предложение поучаствовать в возрождении ЮКОСа, который в 95—96-м годах имел около $2 млрд долга, ему поступило из правительства. Точнее, от Владимира Потанина, тогда первого зампреда правительства. Акции ЮКОСа приобретались менеджментом компании в три этапа: часть на залоговом аукционе, часть на инвестиционном конкурсе, часть в результате эмиссии. Общая сумма сделки составила $350 млн (плюс задолженность, которую затем выплачивал приобретатель). Необходимых денег на приобретение акций у менеджмента не было, они были взяты у банка МЕНАТЕП, Мост-банка и Столичного банка сбережений.

Иностранные банки приобретение ЮКОСа не финансировали — они считали, что после выборов 1996 года к власти вернутся коммунисты, которые проведут национализацию отрасли, вспомнил подсудимый.

Максимально полные знания Ходорковского о процедуре приобретения акций ЮКОСа содержатся в меморандуме, составленном компанией в начале 2000-х годов, сказал подсудимый. Если прокурорам интересны эти подробности, они могли бы огласить этот меморандум, так как до сих пор они этого не сделали, отметил экс-глава ЮКОСа.

Лахтин в ответ обратил внимание на кредиты, которые, по его мнению, банкам вернули не те компании — приобретатели акций, которые «в представлении обвинения» должны были вернуть. Ходорковский признался, что вообще не знает, «кто из моих сотрудников какой кредит гасил», пояснив, что сам «исходил из той простой посылки, что если ко мне, как к руководителю, никто по поводу кредита не обращался, значит, никаких проблем с ним нет — он погашен».

Прокурор предпринял еще несколько попыток расспросить Ходорковского о частностях, которых подсудимый не помнил или не знал, после чего пообещал «перейти ближе к предъявленному обвинению».

Стороны сразу увязли в понятиях «скважинной жидкости», «товарной нефти» и права собственности на нефть.

Лахтин поочередно предъявлял подсудимому почти идентичные генеральные соглашения между ЮКОСом и его дочерними добывающими подразделениями и требовал разъяснить «противоречия», которых подсудимые не видели, а также необходимость заключения дополнительных договоров купли-продажи нефти «в развитие генеральных соглашений». Ходорковский несколько раз объяснял, что генеральные соглашения заключались на много лет, а договоры отражали конкретные условия покупки нефти ЮКОСом у дочек на две недели или месяц. Право собственности на нефть переходило от дочек к ЮКОСу либо на устье скважины, либо на узле учета нефти государственной «Транснефти». А физически нефть вообще ЮКОСу не поступала, а поступала напрямую покупателю. Но Лахтин опять видел противоречия. В результате запутался даже Ходорковский.

«Уважаемый Валерий Алексеевич, видимо, из тактических соображений меня запутывает. И у него это получается. Либо он сам запутался», — добродушно пнул прокурора Ходорковский.

В какой-то момент пришлось вмешаться судье Виктору Данилкину, который попросил Лахтина «разграничить понятия» нефти как продукции и права собственности на нее. Однако и это не помогло. Прокурор шел по заранее подготовленным вопросам, даже если Ходорковский заранее говорил, что не станет на них отвечать. Так, в частности, было с вопросом о том, могли ли быть генеральные соглашения между ЮКОСом и его дочками более выгодны «дочкам», чем они были в действительности. Ходорковский заранее сказал, что не станет высказывать предположения об иных условиях соглашений, так как «любой нормальный человек, не связанный с криминалом, работавший в добывающих предприятиях до и после заключения соглашения, скажет, что соглашения были выгодны предприятиям, так как ситуация стабилизировалась и проблема неплатежей ушла». Вопрос, на который не хотел отвечать Ходорковский, прозвучал сразу же со зловещей преамбулой: «И все же ответьте...» Суд вопрос снял. Адвокат Ходорковского Вадим Клювгант по окончании заседания заявил «Интерфаксу», что гособвинение недостаточно хорошо владеет тематикой дела.

«Вопросы ни о чем, в ряде случаев прокурор сам не понимает о чем речь. Просто создается видимость, что хорошие прокуроры работают, много вопросов задают», — сказал адвокат.

Допрос Ходорковского продолжится в среду.