«Приморская революция». Послесловие к неудаче
Трехдневная охота федеральных сил за группой горе-революционеров, объявивших священную войну режиму, вызвала больше вопросов, чем можно было бы ожидать.
Большинство трезвых экспертов пока что задается главным вопросом — что это вообще было? То, как подыграли «партизанам» все российские СМИ, вообще наводит на мысль о целенаправленном вбросе информации (или дезинформации), чем о какой-то истинной революционной акции.
На самом деле убийство милиционера — дело, хоть и неприятное, но весьма тривиальное. Раздувать его как чуть ли не революцию — для этого нужно иметь веские причины. Конечно, не каждый день в российских регионах убивают представителей власти в погонах, но, думается, в развитии истерии вокруг приморских событий сыграли свою роль два фактора: численность криминальной группы и заявленная ей политическая составляющая.
Несколько не вяжется, правда, рассказанная журналистами история о «лесных братьях», скрывающихся в таежных схронах и способных годами морочить головы федеральным силам, и оперативно опубликованный в Интернете манифест «партизан». Чудес не бывает - при всем могуществе современных технологий, работать в Интернете из недр уссурийской тайги, без электричества и мобильной связи, просто нереально.
Вообще, вся история напоминает хорошо срежиссированную провокацию, особенно весьма грамотно написанный манифест. Вопрос — кто ее организатор и какова ее цель? В этот раз заподозрить «кремлевский след» вряд ли представляется реальным: как раз для всей сурковско-путинской компании такие революционеры крайне опасны, а само их существование является вызовом режиму. С другой стороны, в Кремле хватает внутренних противоречий, и желающих подставить какого-нибудь венценосного «кролика Роджера» тоже достаточно. Но — слишком далеко и слишком сложно. Проще взорвать что-нибудь в пределах Садового кольца.
На самом деле, сам факт появления таких «борцов за свободу» может оказаться тем самым маленьким камешком, который вызывает лавину. В России хватает и революционеров, и отморозков, и их всевозможных комбинаций. Но у них нет примера для подражания — а характер обывателя, пусть и революционно настроенного, таков, что первым он не пойдет никуда. Ни на баррикады, ни в загс. Вот вторым, под знаменем идеи — да, легко. Вопрос в том, кто станет первым. Первыми стали приморцы — они кинули пусть и идиотическую, но идею, и подали пусть и дурной, но пример.
В Кремле это не могут не понимать — именно с этим и связаны примитивные попытки вброса разного рода фантазий, наподобие того, что один из «партизан» является исламским террористом. Кремлю нужно срочно дискредитировать «приморских партизан», пока они не стали символом борьбы против кремлевской администрации.
А вот организовать провокацию на местном уровне — это более ожидаемо. За такие «фокусы» обычно летят головы и губернаторов, и руководителей краевых силовых ведомств — особенно если преступников не удается поймать в ближайшие дни. Спровоцировать психически неуравновешенного человека, прошедшего Чечню, на благородную месть — не так уж и сложно, разместить от его имени информацию в Интернете — еще проще.
Впрочем, есть значительная вероятность того, что «партизаны» действовали сами по себе, и были движимы именно теми идеями, о которых заявляли. Неудивительно — вообще-то недовольство властью в таких регионах дошло до логического предела, после которого ожидать можно всякого. Особенно в районах, где оружие есть у каждого мужчины.
К сожалению, федеральным властям это невдомек. За МКАДом они бывают редко, а если и бывают — то исключительно в вип-гостиницах и на спецприемах, за кордонами охраны. Логичн6о предположить, что все эти «полторы молекулы», живущие в регионах, кремлевских небожителей не особо и интересуют.
А зря. Так можно проснуться однажды утром совсем в другой стране.
