Пещерный космос

Иркутские спелеологи увеличили протяженность маршрутов самой большой в России пещеры Ботовской.

Все-таки странные они, эти спелеологи. Обычным гражданам совершенно непонятно, зачем лезть куда-то в темноту, копаться в холодной грязи, пробиваться по узким тоннелям буквально ползком. А пока все удивляются, спелеологи продолжают свое дело и каждый год открывают все новые пещеры и прокладывают новые километры. Так, в феврале этого года члены клуба «Арабика» прошли два километра новых лабиринтов в Ботовской пещере. Поскольку исследования, которые иркутяне проводят здесь на протяжении многих лет, имеют общенациональное значение, в этом году работа клуба приобрела статус экспедиции Русского географического общества и была посвящена 165-летию его Восточно-Сибирского отделения. На сегодня Ботовская пещера является самой протяженной в России, и ходы в ней проложили именно иркутяне. Когда они пришли сюда, в 1992 году, считалось, что длина пещеры составляет 6 километров. Со временем подземные лабиринты увеличились на... 61 километр.

Ботовская пещера в Жигаловском районе — объект уникальный, вторую такую в России еще не открыли, а может быть, ее и не существует. Ботовская представляет собой совершенно сумасшедший лабиринт, средняя высота ходов составляет 180 сантиметров, ширина не более двух метров. Каждые несколько метров — развилки, ставшие могилой даже для зверей. Скелеты диких животных, в частности медведей, часто находят в разных частях пещеры. Чтобы не разделить трагическую судьбу обитателей тайги, спелеологи составляют карту, которая впоследствии становится географическим документом.

— Мы регулярно приглашаем в Ботовскую спелеологов из других городов и стран, — рассказывает Александр Осинцев, руководитель экспедиции. — Но когда они узнают, в каких условиях придется работать, то отказываются. Температура в пещере около нуля градусов круглый год. И расстояния, на которые приходится переносить тяжелые грузы, с каждым годом увеличиваются. Надо иметь очень хорошую мотивацию, чтобы принять участие в нашей экспедиции.

— А у вас какая мотивация?

— Мы не хотим сделать ее еще длиннее, если вы об этом, — улыбается Александр Осинцев. — И если бы она не была самой длинной пещерой в России, мы все равно бы туда ездили. Мы не стремимся за рекордами, нам просто нравится открывать что-то новое.

Разговаривая с Александром, я невольно ловлю себя на мысли: спелеологи из «Арабики» дают мне хороший повод гордиться своими земляками. Они не только открыли самую длинную пещеру в России, но и, к примеру, обнаружили одну из самых глубоких пещер мира — Сарму, на Кавказе, она уходит вглубь на 1550 метров. Клуб активно путешествует по всей стране и миру, исследует и открывает пещеры во Франции, Германии, Словакии, Монголии, Средней Азии. Одна из самых длинных пещер на Аляске даже носит имя Арабика.

— Александр Владимирович, за исследование пещер денег не платят. Почему же вы занимаетесь этим?

— Когда в 1978 году я записался в спелеологическую секцию политехнического института, то, честно говоря, даже не знал, что означает слово «спелеология». Просто надо было выбрать секцию, я выбрал — и меня затянуло. Проработав 15 лет руководителем клуба, могу смело сказать: зачастую люди приходят не для того, чтобы исследовать пещеру, а просто для общения.

— А если как у Высоцкого: «Если друг оказался вдруг...»?

— Для нас очень важно знать заранее — с кем ты идешь. Еще важнее — с кем идешь в первый раз. Если ты уверен в людях, то никакой поход не страшен. За все время, что связан с пещерами, я ни разу не видел человека, который страдал какими-то фобиями. Зато не раз восхищался мужеством своих товарищей. Так, например, в одной из пещер Средней Азии мы впервые столкнулись с тем, что сочетание на руках небольших ссадин, воды и карбида может привести пальцы рук в ужасное состояние. У моего товарища кисти были похожи на одну большую язву. Любое прикосновение вызывало жгучую боль, а он при этом еще и мешки тащил!

— Вы настоящие экстремалы?!

— Отнюдь. Такие к нам, как правило, не приходят — они у нас не выживают. Дело в том, что в пещерах нельзя быть экстремалом, туда нужно идти тщательно подготовленным. Поэтому в нашем клубе круглый год идет обучение, где мы проводим разные сборы, в том числе и по спасательным работам. Мы учим всему, начиная от завязывания узлов, работе со связью и передвижению по тоннелям. В сложные пещеры новичков мы вообще не пускаем.

— Суровое у вас, однако, хобби.

— А это и не хобби. Это целая жизнь. Мир огромен и разнообразен, вот мы исследуем пещеры. Земная кора ведь не монолитная, она содержит в себе огромное количество пустот разной величины. Маленькая пещера может быть частью чего-то огромного, куда мы просто не смогли попасть. Это настолько затягивает, что даже членство в нашем клубе — это понятие пожизненное. Конечно, активные участники меняются — приходят новые, молодые. Но те, кто был когда-либо членом клуба, поддерживают с нами связь, иногда участвуют в наших экспедициях — даже несмотря на то, что многие живут уже в других городах и даже других странах. Мы собираемся вместе на праздники, в октябре отмечаем клубный день.

— А сегодня в «Арабике» сколько человек?

— Постоянных — 25—30. Хотя все сразу в экспедиции не ходят. Обычно в поход мы идем по 5—6 человек, экспедиция в Ботовскую состояла из 11 участников.

— В Иркутской области, наверное, огромное количество больших и длинных пещер, ведь у нас рядом Байкал? Как много таких пещер открыли именно вы?

— Для нас нет пещер больших или маленьких. Они все одинаково интересные. Пещеры — это постоянные открытия. Хотя вопрос, когда именно открыли ту или иную пещеру, сам по себе непростой. Пустоты в земле, которые имеют открытие входы (как Ботовская, например), известны с очень давних пор. Другое дело — на какую протяженность они были известны. В наших пещерах на Байкале мы сталкиваемся со следами присутствия людей и 10 тысяч лет назад — уже тогда были отважные «спелеологи». В этом случае говорить, что мы открыли такую пещеру, некорректно. Скорее мы ее исследовали. Другое дело, когда мы, используя знания и опыт, находим какую-то дырочку и, разобрав завалы, попадаем в новое пространство — можно смело сказать: да, мы сделали открытие. А открываем мы новые пещеры каждый год.

— Но как?

— По-разному. Самый простой и надежный способ — общение с местными жителями. Еще мы пользуемся своими знаниями. Анализируем геологическую ситуацию и, когда делаем выводы, что находимся в перспективном для поиска пещер районе, приступаем к поискам. Как правило — успешно.

— А какие пещеры у нас самые старые?

— Говорить о возрасте пещеры тоже некорректно. Сколько существует конкретный геологический пласт, столько лет и пещере. А вот возраст отдельных элементов, например сталагмитов, можно установить. В Ботовской, например, нижняя граница — миллион триста лет. Возможно, есть и более старые образования.

— Дорогое это удовольствие — бывать там, где за миллионы лет не было ни единой живой души?

— Основная статья расходов — на транспорт, пропитание и нужные мелочи. Все это с расчетом на две недели. Снаряжение, конечно, стоит недешево. Но тем, кто приходит к нам впервые и еще не уверен, что будет этим заниматься и дальше, мы выдаем снаряжение из фонда клуба.

— Александр Владимирович, вы уже 20 лет исследуете Ботовскую пещеру. Долго еще до конца?

— Этот вопрос мы задаем себе каждый раз перед началом новой экспедиции. И хотя экспедиции с каждым разом становятся все сложнее, этот «пещерный космос» затягивает и не отпускает. Сейчас перед нами стоит задача отыскать другие входы в пещеру, чтобы можно было работать максимально эффективно — картографировать новые участки пещеры и соединять их с уже известными частями пещеры. Ближайшая экспедиция, направленная на решение этой задачи, состоится в октябре 2011 года. И если мы сможем решить эту непростую задачу, то в истории пещеры Ботовской начнется новый многообещающий этап исследований, а длина пещеры может значительно превысить 100 километров.

Наталья Федотова
Фото предоставлено Александром Осинцевым