Глазами «экочеловека»
Биолог Сергей Пыжьянов о гармонии с природой в 21 веке.
Сергей Пыжьянов - очень хороший собеседник. Ему легко задавать вопросы, даже самые дурацкие. С ним можно говорить о серьёзном и болтать о глупостях. От него исходит спокойная уверенность человека, знающего и любящего природу. У него взгляд с лёгким прищуром, и он смотрит на небо - ищет птиц.
Наш гость - один из известных орнитологов Иркутска, несколько лет назад он развеивал мифы о птичьем гриппе. Сергей Пыжьянов участвовал в создании областной Красной книги и входит в государственную группу по экологической экспертизе, его имя занесено в энциклопедию «Учёные России». У него есть собственный взгляд на то, как сегодня можно жить в гармонии с природой, вполне приложимый к реальности и далёкий от убеждений «экологов-ортодоксов». Мы спросили у профессора и доктора биологических наук, как современному человеку найти гармонию с природой?
Мы и мир
Сергей Владимирович со своей супругой живёт в частном доме недалеко от Иркутска. Они рассказывают, что уже давно выносят мусор не чаще двух раз в месяц. Весь секрет - в сортировке: программа, которая провалилась в рамках страны, прекрасно воплощается в рамках одной семьи. Что-то идёт на удобрения, что-то - на топливо, в итоге получается почти безотходный процесс. По тому же сценарию всё происходит на биостанции, где их студенты проходят практику.
- В мусорном пакете остаётся только стекло и металл, - рассказывает Сергей Владимирович.
- Постойте, а как же самое страшное - пластик?
- Пластик можно спокойно сжигать в печи. Не удивляйтесь. Вредные выбросы в атмосферу, естественно, никуда не денутся. Но ущерб от этих выбросов сегодня преувеличен радикально настроенными экологами. Вы принесёте не меньше вреда, если закопаете пластиковую бутылку в землю и она там будет медленно разлагаться. Или представьте, что произойдёт, если вы честно привезёте бутылку с отдыха домой в город и выбросите её в урну? Мусороперерабатывающего завода у нас нет, поэтому сотни таких бутылок отправятся на свалку. Там их, естественно, подожгут, и они будут медленно тлеть при низкой температуре. В таких условиях та самая бутылка выделит в атмосферу в разы больше вредных веществ! В печи или на костре температура доходит до тысячи градусов, и если вы будете сжигать там пластик - не охапками, конечно, - это лучшее, что сможете сделать для природы. Я имею в виду, в сегодняшних условиях, при отсутствии мусороперерабатывающего завода.
- Стекло само по себе тоже не представляет опасности для природы, - продолжает учёный - вся опасность в осколках. Там, где есть камни и сильное течение воды, можно разбивать бутылки в воду, например на горных реках. Осколки превратятся в круглые камушки, абсолютно безопасные для среды.
Наш собеседник считает, что пресловутое экологическое сознание должно быть гибким и исходить из того, какова обстановка вокруг. Мы же, скорее, живём штампами, в итоге - одни безбожно мусорят от своего незнания, другие - от того, что видят слишком много «нельзя» и ни одного «можно». Чтобы посмотреть на результат, достаточно побродить вокруг иркутских садоводств, взятых в кольцо стихийных свалок.
Байкал открыли чехи
Орнитологом наш гость мечтал стать задолго до того, как узнал, что есть такое слово. Понимание того, что нужно беречь природу, рассказывает он, пришло гораздо позже:
- Признаюсь откровенно, что любить Байкал меня научили иностранцы. До этого мусор на берегу эмоций не вызывал: ну валяется и валяется. Глаз замыливается, и порой просто не замечаешь несоответствия окружающей красоты и этого непотребства. Когда в восьмидесятых ко мне стали приезжать друзья-чехи, я увидел, с каким восхищением они смотрят на Байкал и с каким ужасом - на мусор, которого тогда, кстати, было значительно меньше. Мы развели костер на берегу, и мой друг, приехавший из-за границы, пошёл собирать вокруг бычки, банки, бутылки, мы вместе сжигали их на костре. Во мне тогда будто что-то замкнуло. Недавно с немецкими учёными ездили под Усть-Орду, два дня параллельно занимались наукой и убирали то, что оставили после себя туристы.
Сергей Владимирович говорит, что заповедники в Иркутской области оказались в ловушке: чтобы было на что охранять уникальные территории от туристов, нужно зарабатывать деньги. А единственный способ заработать деньги на охрану - открыть туристическую тропу.
Почему блестит Ольхон?
Учёный говорит, если посмотреть на Ольхон со спутника, весь остров наверняка будет блестеть от полиэтиленовой плёнки. И начинает описывать пейзаж из фильмов про апокалипсис: голая степь, ветер, ровный слой мусора и одинокие деревья, увешанные полиэтиленом…
Это обратная сторона волонтёрской программы по очистке острова Ольхон, стартовавшей пару лет назад.
- Ребята молодцы, но в итоге идея провалилась. Представьте себе: банки, бутылки, пакеты собрали в одном месте. Что с этим делать дальше? - рассуждает биолог. - Увезли в голую степь. Огородили участок забором и высыпали туда всё это великолепие. Можете вообразить, как широко байкальские ветры разнесли этот мусор в первые же дни?
С проблемой ничего не происходит, её просто переносят с одного места на другое, - говорит наш собеседник. - И здесь мало одних волонтёров, которые могут собрать и вывезти мусор на условный полигон.
Студентам нужно убирать мусор для саморазвития и для пользы окружающих: когда отдыхающие видят, как симпатичные молодые девушки собирают бычки и бутылки, - эффект колоссальный. На моих глазах даже прожжённые хулиганы складывали свои отходы в пакетик и выбрасывали в «общую кассу». Проблема в том, что должна быть программа, областная или государственная, чтобы постоянно убирать места отдыха, речь здесь идёт о другом масштабе. Есть поговорка: «Когда живёшь в свинарнике, убирать нет желания». Сейчас наш глаз во многом замылился, мы перестали замечать бутылки и банки вокруг себя, перестали считать мусор в местах отдыха аномальным. Сергей Владимирович рассуждает о том, что по сравнению со многими и многими странами мы сегодня оказались «мусорными дикарями». Что если с нашим менталитетом и условиями жизни не получается сортировать отходы, то можно перейти на японскую систему. Там мусор без сортировки подвергается высокотемпературной обработке, полученная зола идёт на изготовление асфальта. Глядишь, одна проблема федерального масштаба решится. И что когда десятки стран делают на переработке отходов бизнес, у нас на территории всей Сибири (сопоставимой по площади с Европой. - Ред.) нет ни одного мусороперерабатывающего завода, а в масштабах страны, вероятно, такие можно пересчитать по пальцам. В их необходимости сомнений нет, в то же время о создании такого в Иркутской области речь не идёт: а вдруг… не хватит мусора и он окажется нерентабельным?
