Успение Богородицы
Успение Богородицы отмечается всеми христианами; православная церковь празднует его 28 августа (по новому стилю), а католическая – 15 августа. Праздник этот установлен в память о кончине (успении) и вознесении на небеса Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии.
Согласно церковному преданию, после Вознесения Иисуса Христа Матерь Божия осталась на попечении апостола Иоанна Богослова и проживала в Иерусалиме, проводя свои дни в молитвах. Время от времени она навещала Гроб Господень, воскуряла там фимиам и преклоняла колена. Однажды во время молитвы ей явился архангел Гавриил, который возвестил, что через три дня она «отойдет ко Христу Богу», и вручил ей в залог пальмовую ветвь. Мария обратилась с молитвой к Богу и по Его велению ангелы на облаках перенесли к ее дому всех апостолов, проповедовавших в разных странах. Когда же Мария простилась со всеми близкими и настал час Успения, Божественный Свет снизошел на Богоматерь; померкли все свечи, и в ослепительном сиянии явился сам Христос, окруженный Силами Небесными. Мария, увидав сына своего, воскликнула: «Величит душа моя Господа, и возрадовался дух мой о Бозе, Спасе моем, яко призре на смирение рабы своея!».
После мирной кончины Девы Марии апостолы приступили к ее погребению. Когда пречистое тело ее несли на одре через Иерусалим, над всей процессией появился вдруг светозарный облачный круг и послышалось пение ангелов, прославлявших Божию Матерь; благодаря этому кругу стража не смогла приблизиться и разогнать собравшихся христиан. Прибыв к месту погребения и простившись с телом, апостолы внесли гроб в пещеру и закрыли вход большим камнем. Через три дня, однако, гробницу вновь открыли по просьбе апостола Фомы: он не присутствовал на похоронах и хотел проститься с Девой Марией. Войдя в пещеру, апостолы обнаружили, что в гробу остались одни только погребальные пелены, распространявшие дивное благоухание. Таким образом они убедились, что тело Пресвятой Богородицы, как и тело Сына ее, вознеслось на Небеса. Вечером того же дня, когда апостолы собрались за трапезой, Мария сама явилась им и сказала: «Радуйтесь! Я с вами во все дни».
Праздник Успения Пресвятой Богородицы был установлен в древнейшие времена; к IV в. он уже стал повсеместным у христиан. В XII в. на Константинопольском соборе был утвержден предшествующий празднику строгий двухнедельный Успенский пост (с 1 (14) августа по 14 (27) августа включительно). На месте погребения Приснодевы Марии был возведен храм, в котором хранились ее погребальные пелены; там, над священным гробом, проводилось торжественное богослужение, напоминающее пасхальное торжество. Сам праздник Успения называют иногда второй Пасхой.
Обряды и обычаи Успеньева дня.
Праздник Успения Богородицы (28 августа по новому стилю, 15 августа – по старому) очень почитали в славянских землях. В честь этого события писались иконы, возводились храмы и слагались духовные стихи. Однако в народном календаре Успение (Успенье, Успеньев день) связывали в первую очередь с концом лета, завершением жатвы и сбором урожая, а само название праздника часто искажали по созвучию с названиями сельскохозяйственных работ. Например, у русских его именовали Госпожин день, Госпожинки или Первая Пречистая (от величания Богоматери Госпожою и Пречистою Девой в церковных книгах), но часто переделывали это название в Оспожинки, Спожинки, Дожинки – в связи с окончанием жатвы, когда с полей убирали последние снопы. В это время устраивали пиршества в честь нового урожая, благодарили Господа за обилие и с помощью различных ритуалов «заклинали нивы», чтобы сохранить плодородие до будущего года.
Так, например, по окончании жатвы во многих местах устраивали «завивание колосьев», заключавшееся в том, что последние оставшиеся на поле колосья не срезали, а особым образом загибали, закручивали или заплетали в пучок – «бороду» («Власию на бородку», «Христову бородку», «Илье на бороду», «для Спасителя бороду» и т.д.) или «косу» («Богородице косица – для урожая на будущий год»). Такую «бородку», считавшуюся средоточием плодородной силы и последним прибежищем духа нивы, часто украшали цветами и лентами, иногда даже наряжали, как куклу, клали под нее хлеб с солью, поливали вином и т.д. «Завивание» производила обычно старшая из жниц, сопровождавшая свои действия непременными приговорами: «Дай Бог, чтобы на другое лето был хороший урожай!», «Вот тебе, Илья, борода! На лето уроди нам ржи да овса!» и т.п.
Особого почитания удостаивался также последний сжатый сноп – «именинник», «пожинальник», «дожинок» и т.п. Иногда работники даже заранее выбирали и оставляли нетронутым пучок колосьев, чтобы торжественно срезать его в конце жатвы; а в некоторых местах «пожинальник» изготовляли из колосьев «бороды». Сжинала его обычно старшая в семье женщина, либо одна из молодых жниц. Например, С. Максимов писал, что в русских селах убирать последний сноп доверяли «Толоке» - самой красивой девушке: она вырывала колоски, делила их на две части и клала крестообразно на землю, а посередине «креста», по бокам и на концах раскладывала хлеб. Прочие жнецы вязали огромный сноп-«бабу» и сажали на него «Толоку», плели перед ней венок из колосьев и васильков, а затем снимали девушку с «бабы», возлагали на нее венок и с песнями отправлялись в деревню; «Толока» же шла впереди всех и несла на руках последний сноп, чтобы вручить его хозяину поля (помещику или тому, кто собирал народ на «помочь»). Хозяин должен был встретить жнецов и угостить их, причем «Толоку» вместе со снопом-«именинником» усаживали на почетное место и дарили ей что-нибудь.
Повсюду у славян срезание последних колосьев, как и «завивание» хлеба, окружалось всевозможными ритуальными действиями. Например, во многих местах считали, что жать «дожиночный» сноп нужно в полном молчании (иначе жених окажется слепой, скотина всю зиму будет реветь в хлеву, и т.д.), двигаясь по кругу и укладывая колосья на разостланную скатерть. «Именинника» обычно старались сделать большим и тучным, перевязывали его красными лентами и украшали полевыми цветами; иногда среди колосьев крестообразно размещали серпы. В некоторых губерниях из снопа делали своеобразное чучело: наряжали его в женскую (реже – мужскую) одежду, украшали бусами, обвивали платками и т.п., даже давали ему имя (например, Солоха или Овсей). Нередко вместе с последним снопом, либо вместо него, вязали жатвенный венок; в него, кроме последних колосьев, вплетали ленты, цветы, гроздья рябины, орехи и пр.
По народному убеждению, в последних колосьях «бороды», «дожиночного» снопа и жатвенного венка сосредотачивается и сохраняется до будущего года плодородная сила земли. Последний сноп торжественно вносили в дом и ставили под образа, а зерно из него сохраняли до следующего сева, чтобы через него передать полю «спорину». Но прежде, чем с почетом унести «именинника» домой, жницы катались по ниве и просили: «Нива, нива, отдай мою силу!», «Жнивушка, отдай мне силушку на всю студеную зимушку!», «Жнивка, жнивка! Отдай мою силку на пест, на колотило, на молотило, да на криво веретено» и т.п.; считалось, что таким образом происходит передача животворной энергии от земли к человеку.
В завершение дожиночных обрядов обычно устраивалась праздничная трапеза. Главным угощением на ней были каша, хлеб и яичница, иногда – пироги с кашей и блины, а также пиво, водка, мед и пр. Трапеза проходила либо на поле, либо в хозяйском доме или на господском дворе, причем в некоторых местах сохранился древний обычай устраивать по случаю праздника Успения Богородицы пиршество «на мирскую складку», когда угощение готовили и ели сообща, «всем миром».
Успение во многих местах называли последним летним днем. Приближаются осенние холода, отлетают ласточки, унося с собой тепло, а у лягушек «зарастает рот» и они перестают квакать. Исчезают мухи и другие насекомые; поэтому деревенские хозяйки, вернувшись домой с последним снопом, обмахивали колосьями избу и приговаривали: «Кишьте, мухи, вон, хозяин пришел в дом», «Мухи, вы мухи, ступайте вы вон: мы работу свою кончили, простору нам дайте и волю» и т.п.
По народному выражению, «с Успленья солнце засыпается» (восходит все позднее), поэтому на закате в этот день ходили в поле провожать светило с песнями, а вечером впервые «вздували огонь» в избах (т.е. садились ужинать при свете свечи или лучины). Время с Успения до Ивана Постного (29 августа ст.ст.) в старину называлось «молодое бабье лето» – в отличие от «старого бабьего лета» (с Семенова дня по Рождество Богородицы, 1 – 8 сентября ст.ст.). В некоторых местах на 15 августа приходилась первая встреча осени; с этого дня начинали водить осенние хороводы и устраивали первые посиделки, а девицы в это время приглядывали себе женихов, готовясь к Покрову – времени свадеб.
В западной части южнославянского ареала с Успения до Рождества Богородицы (8 сентября ст.ст.) отмечался особый праздничный цикл: серб. међудневица, хорв. med mešami, mej Stomorinami, словен. medmašni čas. Он символизировал устойчивость и долговечность, неизменность. В народе считалось, что яйца, снесенные в эти дни, долго не портятся, а вылупившиеся в это время курочки будут хорошо и долго нестись. В эту пору очень боялись заболеть, так как верили, что тогда болезнь продлится целый год. В западной Сербии и Боснии соблюдали в этот период запреты на женские работы с нитками: не навивали основу, не ткали, не вязали, чтобы волки не задирали овец. В западной Хорватии в это время пересаживали цветы, собирали семена, а также подкуривали цветами больных детей; в эти же дни заготовляли древесину для строительства дома, почитая ее особо долговечной. В некоторых районах Хорватии и Словении в этот период запрещалось лазить на деревья, так как считалось, что в это время туда забираются змеи.