Выборы иркутского губернатора. Цифры и выводы

БАБР подводит итоги выборов губернатора Иркутской области образца 2020 года. Это было как минимум любопытно.

Трехдневная мобилизация

Впервые в современной истории региона голосование проходило в трехдневном режиме. Это незаконно и абсурдно, но не будем тратить время на утверждение и без того очевидных истин — а опровержение оных оставим незабвенной Элле Памфиловой, давно сжившейся с ролью гробовщика избирательной системы РФ.

Да, Иркутская область опять показала одну из самых низких явок по стране, но этот результат корректно сравнивать не с регионами, где выборы давно свелись к формальной процедуре утверждения нужных кандидатов в духе позднего СССР, а с предыдущими электоральными циклами в самой Иркутской области:

• В 2015 году на первый тур губернаторских выборов пришло 545 тысяч избирателей (явка 29,2%).

• В 2018 году на президентские выборы пришло 1 045 тысяч избирателей (55,7%).

• В 2020 году на недельный конституционный «плебисцит» пришло 824 тысяч человек (44,1%).

• А на выборы губернатора-2020 пришло 600 тысяч человек (32%).

То есть до федеральных кампаний явка сильно недотягивает, но одновременно она превосходит показатель первого тура аналогичных выборов пятилетней давности. На первый взгляд разница в 3% и 55 тысяч голосов не кажется столь уж существенной, но здесь нужно учитывать, что нынешние выборы проходили именно три дня. Без этого итоговая явка вряд ли дотянула бы даже до 25%.

Иными словами, мобилизационный эффект трехдневки сработал, и это хорошо видно, если посмотреть на результаты выборов по отдельным городам и районам, где явка относительно 2015 года выросла очень существенно — и это не сельские территории, а Иркутск, Братск, Ангарск, то есть ключевые мегаполисы, где обычно наблюдается самая низкая явка.

Были ли эти выборы честными? — нет

Кремлевский ставленник Игорь Кобзев вел свою кампанию беспрерывно, начиная с декабря 2019 года. В пиар врио и работу его технических кандидатов по самым скромным подсчетам было вложено не менее миллиарда рублей, и это не считая ресурсов бюджета Иркутской области, которые бросили на исполнение многочисленных и очень затратных обещаний Игоря Ивановича.

Здесь же стоит упомянуть, что под г-на Кобзева было специально изменено выборное законодательство, освободившее его от обременений антирейтинга «Единой России». А еще с выборов был снят мэр Бодайбо Евгений Юмашев, популярный в муниципальной среде. А еще в списки кандидатов протащили очевидного спойлера Щадова, что на выборах такого уровня безусловно является грязным, нечистоплотным приемом. А еще в поддержку г-на Кобезва «вписались» федеральные министры и лично президент Путин, что, вообще говоря, тянет на злоупотребление служебным положением, причем в исполнении всех участников действа.

• В 2015 году за Сергея Ерощенко в первом туре проголосовало 270 тысяч человек (49,6%).

• В 2020 году за Игоря Кобзева проголосовало 365 тысяч человек (60,7%).

Прирост на 95 тысяч человек (или на 11% в голосах от явки) — это результат мобилизации всего подневольного или зависимого электората, в том числе зависимого материально, через подкуп в день выборов. Безусловно, здесь сказался и эффект тотальной пропаганды, и дорогостоящие обещания главного кандидата, на которого, повторимся, работала вся политическая машина, включая федеральные телеканалы.

Были ли эти выборы конкурентными? — да

Для жителей Иркутской области борьба на выборах и постоянная смена губернаторов является чем-то естественным, к чему давно привыкли. Однако если посмотреть шире, меря температуру в среднем по больнице, мы увидим, что нынешняя избирательная кампания в Прибайкалье была едва ли не самой интересной, конкурентной и непредсказуемой в стране. Ни в одном другом регионе кандидат Кремля не был поставлен перед необходимостью вести полноценную кампанию и что-то обещать избирателям. Звучит нелепо, но на российском безрыбье и это тянет на достижение.

Да, главный кандидат обладал несоизмеримо большими возможностями, и медийными, и материальными, и административными. Да, оппозиция разобщена и слаба, а элиты, действовавшие на стороне власти, в этот раз проявили завидную, хоть и кратковременную сплоченность. Но если провести элементарный мысленный эксперимент и спросить себя — а знал ли я, кто победит на этих выборах и с каким результатом? — ответ будет очевиден. Нет, не знал. Иркутские выборы до последнего момента держали интригу и в этом смысле были похожи на полноценное демократическое шоу в западной традиции.

Кандидат от КПРФ Михаил Щапов провел умную, стильную, мы бы даже сказали, интеллигентную кампанию. Очень европейскую, очень приятную. Но для перевода выборов в партер, то есть во второй тур, этого не хватило. А еще не хватило времени, денег и здоровой политической агрессии. Щапов работал на позитиве и совершенно не «качал» протест, а ведь именно протестное голосование было (и остается) главным ресурсом оппозиции на российских выборах. Щапов начал кампанию в июле, а Кобзев — в декабре, и здесь важно указать на серьезный организационный провал КПРФ, где зачем-то полгода раскручивали заведомо обреченную историю «Левченко идет на второй срок», вместо того, чтобы вложиться в Щапова — объективно самого перспективного и ресурсного кандидата текущей коммунистической обоймы.

В результате Игорь Кобзев отмобилизовал все, что шевелится, а Михаил Щапов просто собрал ядерный электорат КПРФ и ту часть городских избирателей, что при любых условиях голосуют против власти.

• В 2015 году за Сергея Левченко в первом туре проголосовало 200 тысяч человек (36,6%).

• В 2020 году за Михаила Щапова проголосовало 154 тысяч человек (25,6%).

• Прибавим сюда голоса спойлера Щадова, и поучим итоговую цифру в 180 тысяч человек (30%). Минус 20 тысяч от результата Левченко пятилетней давности.

А если сложить голоса всех оппозиционных кандидатов и прибавить к ним испорченные бюллетени (так называемое голосование «против всех»), мы выйдем на цифру в 37-38% от электорального пирога, что приблизительно совпадает с результатом ответа «нет» при голосовании за поправки в Конституцию (35%).

Вместо заключения

И последнее, о чем хотелось бы сказать в связи с завершившимся губернаторским дерби. Современная политическая история доказывает, что победы оппозиции на выборах в Прибайкалье всегда сопровождались расколом местных элит. Так было в 2010 году (выборы мэра Иркутска), в 2015 году (выборы губернатора), в 2018 году (выборы в Заксобрание). С другой стороны, когда элиты находят баланс и взаимопонимание, электоральный бунт становится чем-то неуместным и даже обременительным. Так было в 2013 году (выборы в Заксобрание), в 2016 году (выборы в Госдуму) и произошло сейчас, в 2020 году, на выборах губернатора.

Но еще политическая история прозрачно намекает, что любая консолидация в иркутских широтах длится очень недолго и почти неизбежно оборачивается новой войной всех со всеми. Так что ждем — конфетно-букетный период губернатора Кобзева длится с декабря 2019 года, и нет ни одной причины думать, что этого запала хватит на весь пятилетний срок.