Театр Бестужева изнутри, или Как живётся при Дьяченко. Эксклюзивное интервью Бабра

Вот уже второй театральный сезон Государственный русский драматический театр имени Бестужева живёт под так называемым художественным руководством Вячеслава Дьяченко, приход которого сопровождался чередой скандалов, в первую очередь связанных с увольнением его предшественника Сергея Левицкого.

Предысторию читайте в материалах Бабра:

Стереть Левицкого. В России официально стартовали культурные чистки

В новом амплуа. Экс-худрук Русдрамы Улан‑Удэ нашел работу в Казахстане

Вступая в должность, Вячеслав Дьяченко, которого госпожа Дагаева представила как «опытного профессионала с большими организаторскими способностями», заверил, что сохранит все спектакли текущего репертуара и сделает «всё возможное и невозможное», чтобы театр сохранил «высокую планку».

С той поры минуло чуть больше года, и в репертуаре театра не осталось ни одного (!) спектакля Сергея Левицкого. А всё, что поставлено в прошлом и начале нынешнего сезона, – это всё что угодно, но не «высокая планка», которую клятвенно обещал удерживать господин Дьяченко.

На репертуар ГРДТ без слёз смотреть невозможно, на сцене – грусть и тоска. Зритель отвечает взаимностью: билеты продаются с огромным скрипом, а отзывы на новые спектакли такие, что руководство театра предпочло отключить комментарии на странице театра ВКонтакте. Зато мы заметили, что свободные места массово исчезают из продажи за пару дней до очередной премьеры. Судя по всему, новое руководство театра с целью скрыть провалы проявляет чудеса благотворительности, раздавая непроданные билеты школам, социальным службам и прочим бюджетникам.

Или это всё внешние впечатления, а внутри театра всё благополучно и коллектив доволен и счастлив? Бабр встретился с одним из ведущих актёров Театра имени Бестужева, который, по понятным причинам, попросил не называть его имени, чтобы поговорить о том, как живёт театр при новом художественном руководителе и изменилось ли настроение труппы спустя год после его назначения.

– Как лично вы восприняли известие об увольнении Левицкого?

– Сложно. Не хочется даже мыслями возвращаться в то время... Мы ехали с гастролей в Кяхте, остановились в месте, где была связь, и увидели его (Левицкого – прим. Бабра) пост. Девчонки начали плакать... Словами это не передать, было чувство, что земля из‑под ног уходит. Это был не просто художественный руководитель, мы были большой семьёй. Для многих он стал родным человеком, которого от нас просто отрезали и сказали: всё, у вас его больше нет. Страшно и больно.

– А были в театре те, кто обрадовался его уходу?

– Конечно.

– Как думаете, почему?

– Потому что Левицкий не такой, как все. Он не плясал под дудку министерства. А в театре есть люди, которые, скажем так, прислушиваются к министерству. И весь третий этаж (административная часть – прим. Бабра), особенно те, кто работал в театре до него, просто захлопал в ладоши, что можно вдохнуть спокойно и вновь жить без конфликтов с начальством.

Ну и старшее поколение, конечно, мастерски переобувается в воздухе. Сначала они не приняли Левицкого, потом на руках носили, а сейчас он опять у них плохой. Есть люди, которые радуются, есть.

– Год назад вместо Левицкого пришёл Дьяченко. И часть труппы его не приняла категорически.

– Да.

– Но, может, дело не в Дьяченко? Кто бы ни пришёл на смену Левицкому, он был бы для вас плохим.

– Нет, не думаю... Мы тоже задавали себе этот вопрос. Но нет. Понимаете, если бы пришёл человек, по театральному грамотно воспитанный, если бы он понимал, что хорошо в театре, а что плохо, если бы он отличал «нафталин» от «нового театра». Но у человека нет даже режиссёрского образования, он не понимает элементарных вещей, компенсируя это огромным самомнением.

Если начать перечислять всё, что он говорит... Просто полный ноль. А уровень спектаклей? Все режиссёры – «по знакомству», в основном с переносами постановок из других театров. Умные и адекватные режиссёры сюда не едут, да их и не зовёт никто.

– И тем не менее, когда ушёл Левицкий, казалось, что театр повалится...

– Он и валится.

– Ну он как бы повалился, повалился, но в результате из актёров ушли немногие.

– Немногие... Я вам больше скажу, многие, кто ушёл в этом году, ушли не из‑за Левицкого или Дьяченко. Просто так совпало. Но у кого‑то действительно не выдерживают нервы. Но мы держимся командой, стараемся уговорить, успокоить. На самом деле, заявлений об увольнении могло быть гораздо больше.

– Успокоить зачем?

– Понимаете... У нас был вариант встать и уйти всем вместе. Он и сейчас есть. Причём не только актёры, но и другие цеха. Когда уже придавит конкретно, когда уже... я не знаю, что должно произойти... Но когда мы поймём, что всё, нам уже не вырулить, тогда мы посмотрим друг на друга, возьмёмся за руки, пойдём и напишем (заявления – прим. Бабра).

– Но не сейчас?

– Понимаете, сдаться – это самое лёгкое. Вот просто взять и отдать им театр. Ну уволятся все, ну закроют театр на 2‑3 месяца, ну наберёт он (Дьяченко – прим. Бабра) новых актёров... И потом, легко сказать: встаньте все и уйдите. Это хорошо, если есть куда. У кого‑то кредиты и ипотеки, у кого‑то съёмное жильё, у многих родители, дети. И это только кажется, что актёр может взять и вот так просто уйти в какой‑нибудь «Билайн» работать. Мы же ничего не умеем, кроме театра, да и мозгов не хватит.

– В другой театр?

– А где сейчас, в каком хорошем театре нет таких проблем? Везде. Так лучше в своём с этими проблемами бороться. Поэтому пока мы ещё здесь. Хотя ключевое слово всё же пока. Пока остаётся надежда, что пройдёт это время. Конечно, наивно и глупо надеяться, что удастся вернуть Левицкого, но мы хотим в это верить.

– А Левицкий сам-то вернётся?

– (Пауза). Нет, не думаю.

– А не было мыслей, что он «подставил» театр, актёров, свою команду? Что он мог сдержаться и не озвучивать свою позицию. Ведь он же не мог не понимать, чем всё это может кончиться.

– Мы много разговаривали по этому поводу. И между собой говорили, что да, мог бы промолчать. Но он... не мог. Да, он понимал, что он делает. И он знал, что его уволят. Но он не мог молчать, он такой человек. Прогибаться под кого‑то, принимать их позицию, сидеть и молчать – это не про Левицкого.

– Какое ваше самое заветное желание сегодня?

– Хочется сидеть в первом ряду партера и смотреть, как Дьяченко чемодан на сцене собирает. Мы ему даже билет на самолёт купим.

– Скинетесь?

– Скинемся, конечно (улыбается). И скажем: «Всего хоро‑ше‑го!»

– А не думали, что Дьяченко – не самое большое зло? Что если он уйдёт – может прийти кто‑то ещё хуже.

– Да никто не придёт. Было бы кого поставить – уже давно бы поставили. Некого, полгода искали, никто не хотел сюда ехать. Да и Дьяченко уже сам не рад, потому что не подумал, куда и в какой театр едет. Постоянно жалуется, сколько ему тут крови выпили.

Не удивлюсь, если он отработает контракт и уйдёт сам, даже на билет скидываться не придётся. Мы, по крайней мере, настроены пережить этого человека здесь.

Фото: Александра Данилова / grdt.ru