Нарымские рассказы. Фоторепортаж Бабра из музея репрессий

Бабр побывал в мемориальном музее «Следственная тюрьма НКВД», который является филиалом Томского областного краеведческого музея.

Возле музея – Сквер Памяти жертв политических репрессий. В центре – Камень скорби, посвящённый загубленным «на Томской земле в годы большевистского террора».

Рядом с Камнем находятся камни поменьше – монументы, напоминающие о трагической судьбе представителей польского, эстонского, калмыцкого, латвийского и литовского народов.

Экспозиция музея располагается в подвале здания, где с 1923 года по 1944 год была внутренняя тюрьма Томского городского отдела ОГПУ-НКВД. Вот, например, найденные там гильзы и затвор:

Всего в подвале – восемь камер с аутентичными дверями, которые были перевезены туда из настоящей колонии. На внутренней стороне каждой двери висит табличка – «Диктатура», «Протест реальный и мифический», «Революционная законность», «Тюрьма», «Смертный приговор», «Этап», «Спецпоселение» и «Главное управление лагерей (ГУЛАГ)». Именно об этих сторонах советской репрессивной машины и говорят – нет, вопиют! – экспонаты. Мы запечатлели лишь незначительную их часть.

В нескольких камерах проецируются фотографии репрессированных

Копия дела (с доносом, показаниями и так далее)

В значительной части ящиков содержатся личные дела репрессированных

Типичная камера с зарешёченным окном в никуда (более сильный образ сложно придумать)

Свидетельства о смерти. «Туберкулёз лёгких», «рак пищевода», «инфаркт» – этими эвфемизмами часто заменяли реальную причину смерти: расстрел

Пояснение к экспонату: «А. Г. Хомяков отбывал с 1934 г. срок по обвинению в антисоветской агитации под Мурманском. В 1938 г. его чемодан был прислан с личными вещами отцу. Судьба сына осталась неизвестной. Рисунок на внутренней стороне крышки мог быть завуалированным сообщением о смерти хозяина чемодана. В годы Большого террора оперативный приказ № 00447 санкционировал расстрел 10 000 заключенных во внесудебном порядке. На деле этот лимит был превышен».