«Полюс»: цена одного грамма золота
Золотопромышленная компания «Полюс» сообщила о запуске дробильного комплекса на строящейся пятой золотоизвлекательной фабрике Олимпиадинского горно-обогатительного комбината в Северо-Енисейском районе Красноярского края. Цифры в релизе внушают уважение: гирационная дробилка перемалывает около 2900 тонн руды в час, магистральный конвейер тянется более чем на полтора километра, склад вмещает до 72 тысяч тонн. Готовность фабрики превышает 95%, пуск обещан до конца года.
Мощность новой фабрики — 8,3 миллиона тонн руды в год. Вместе с действующими объектами суммарная переработка руды месторождения Благодатное вырастет до 17 миллионов тонн. Крупнейший золотодобытчик страны наращивает объёмы, регион получает налоги и рабочие места, инвесторы — повод для оптимизма. Всё это правда. Но у арифметики золотодобычи есть вторая половина, о которой в пресс-релизах говорят скупо.
Содержание золота в руде измеряется граммами на тонну. Это значит, что из 17 миллионов тонн, которые фабрики Благодатного будут пропускать через себя ежегодно, полезным продуктом станет несколько десятков тонн металла. Остальное — почти всё, до последней тонны — превратится в хвосты и вскрышные породы. Золотодобыча по своей сути является производством отходов, при котором в качестве побочного продукта иногда выпадает золото.
Специфика Олимпиадинского месторождения существенно осложняет экологическую картину. Его руды относятся к упорным сульфидным: золото заключено в кристаллической решётке минералов, в первую очередь арсенопирита, то есть сульфида железа и мышьяка. Именно поэтому «Полюс» применяет собственную технологию бактериального окисления, где извлечение ведут микроорганизмы. Технология передовая и заслуженно считается достижением российской металлургии. Однако мышьяк никуда не исчезает: он переходит в хвосты и оседает в хвостохранилищах, где ему предстоит лежать десятилетиями.
Хвостохранилище — это не яма с песком, а гидротехническое сооружение, требующее контроля до тех пор, пока оно существует. Компания заявляет о полном соответствии российскому законодательству и сертификации всех добывающих активов по стандарту ISO 14001. Формально возразить нечего. Но мировая практика знает достаточно случаев, когда безупречные по документам дамбы не выдерживали, и последствия измерялись не штрафами, а погибшими долинами рек, животных, а то и отравлением населения. Соответствие нормативам и безопасность — родственники, но не близнецы.
Вода — второй чувствительный пункт экологических рисков. Проектная документация комбината предусматривает очистные сооружения карьерных и отвальных вод с выпуском в реку Енашимо, которая несёт свои воды в Енисей. Одновременно компания отрабатывает карьер «Восточный» ниже отметки минус 60 метров: чем глубже воронка, тем больше воды приходится откачивать, и тем выше нагрузка на очистку. Пока сооружения справляются, речная система живёт обычной жизнью. Запас прочности здесь проверяется не в благополучный год, а в паводок.
Ландшафтная цена экологических проблем «Полюса» видна даже из космоса. Исследователи Сибирского отделения Российской академии наук, анализируя спутниковые снимки, фиксировали в окрестностях Олимпиадинского комбината аномальное отклонение вегетационного индекса от фоновых значений — то есть угнетение растительности на территориях, прилегающих к промплощадке. Карьеры, отвалы вскрыши, дороги и линии электропередачи выгрызают из северной тайги площади, которые не восстановятся при жизни ныне действующих акционеров.
Свой негативный вклад в экологию добавляет и пыль. Дробление, перегрузка, конвейерный транспорт и массовые взрывы поднимают в воздух минеральные частицы, а в породах Олимпиады это частицы не самого дружелюбного состава. Справедливости ради, конвейер вместо колонны самосвалов — решение экологически более разумное: он снижает расход дизельного топлива и выбросы отработавших газов на тонну руды. Здесь интересы компании и природы совпали, что случается не так часто и заслуживает признания.
Отдельно стоит энергетический след. Измельчение руды — один из самых энергоёмких процессов в промышленности вообще, а электроэнергию Красноярский край получает не только с гидростанций. Каждая дополнительная тонна переработки отзывается где-то ещё, за сотни километров от Северо-Енисейского округа.
Регуляторное давление на этом фоне выглядит скорее символическим. В 2021 году Ростехнадзор по итогам проверки объектов капитального строительства оштрафовал «Полюс Красноярск» на один миллион рублей. Для компании такого масштаба это стоимость нескольких часов работы одной фабрики. Когда цена нарушения ниже цены его предотвращения, экономический стимул работает не в ту сторону, и никакая сертификация этого не исправит.
Отдельная особенность северных проектов — удалённость. Ближайший населённый пункт, посёлок Новая Калами, находится примерно в 18 километрах от промплощадки. Общественные обсуждения по проектам комбината проводятся по всем правилам, но круг участников, способных предметно спорить с проектировщиками, в тайге узок по определению. Там, где нет наблюдателя, качество надзора зависит исключительно от добросовестности наблюдаемого. Как говорится, до Бога высоко, до царя далеко, закон — тайга, медведь — хозяин.
Признаем честно и обратное. «Полюс» относится к числу наиболее прозрачных российских недропользователей: публикует отчётность в области устойчивого развития, выносит проекты на экологическую экспертизу, вкладывается в очистные сооружения и заявляет о снижении удельного воздействия. На фоне отрасли, где хватает артелей, работающих по принципу «намыли и ушли», это заметно лучший уровень.
Проблема не в отдельной компании, а в самой природе процесса. Содержание золота в рудах падает во всём мире, и чтобы сохранить производство, приходится наращивать переработку. Каждый новый миллион тонн руды — это прогрессивно нарастающий объём хвостов, новая нагрузка на воду и новый гектар тайги. Отходы растут быстрее объемов добываемого металла, и никакая технология этого соотношения не переворачивает, она лишь делает его чуть менее разорительным.
Настоящая проверка начнётся тогда, когда карьеры отработают своё. Рекультивация, консервация хвостохранилищ, содержание дамб и очистных сооружений после закрытия предприятия — расходы, не приносящие ни грамма золота и потому первыми попадающие под сокращение. Обязательства такого рода живут дольше рудников, дольше корпоративных стратегий и, как правило, дольше самих компаний.
Запуск дробильного комплекса — событие безусловно производственное и по-своему красивое. Просто помимо тонн в час и доли готовности у него есть измерение, которое проявится через тридцать-сорок лет, когда считать будут уже не золото, а то, что осталось после него.
