Яков Кротов: «Тогда и ныне»
Мой отец был настоящий коммунист. Поэтому его трижды исключали из партии, дважды восстановили и дважды посадили как антикоммуниста, в общей сложности на восемнадцать лет.
Мой отец был коммунист, кажется, один из пяти-семи тысяч на всю страну. Россия же была покрыта сетью коммунистических организаций, в них было 20 миллионов человек. Эти "партейцы коммунизма" издавали (не читали, впрочем) миллиарды книг, проводили тысячи съездов, лекций, конференций о коммунизме. Для всех этих "коммунистов" мой отец и подобные ему были предателями коммунизма, раскольниками, горсткой отщепенцев.
Через несколько лет после смерти моего отца все эти миллиарды, миллионы и тысячи испарились. Осталась небольшая кучка фанатиков - не коммунистов, нет, а фанатиков той псевдокоммунистической махины, мечтающих её восстановить, объясняющих, какая она была замечательная.
Сегодня Россия покрыта сетью православных храмов и организаций, в них, пожалуй, миллионов десять человек - но ведь и подданных у России в два раза меньше. Многочисленные "партейцы православия" издают (не читая, впрочем) множество книг, проводят съезды ("соборы", "чтения"), паломничества, конференции. Для большинства из этих людей я и подобные мне - враги православия, раскольники, предатели, одиночки-сектанты или пятая колонна внутри единственной верной церкви (не всех выпихнули из "лона матери-Церкви", как выпихнули многих, тщательно делая вид, что всего лишь совершают земные поклоны).
Пройдёт немного времени и, можно надеяться, всё это изобилие так же расточится, как бесы от молитвы, как коммунизм от капитализма. Люди предпочтут другое увлечение или просто мещанство и потребительство, без религиозных "примочек". Как сейчас никому неинтересны утонченные дискуссии о производительных силах и производственных отношениях, о третьих и четвёртых интернационалах, так станут неинтересны и смешны споры об ипостасях и канонических территориях. Люди, чьи книги устилают церковные лавки, будут так же забыты, как лауреаты ленинских премий.
Маленькое различие между двумя ситуациями есть, и оно не в мою пользу. Меня не сажали ни разу, и даже от Церкви не отлучили. Впрочем, пока отлучение от Церкви, в отличие от исключения из партии, не имеет полицейских последствий. Поэтому и не тратят силы на отлучения. А ведь отец в моём возрасте уже четыре года как сидел.
Четыре года свободы – большое достижение для одного человека, но и то условное. Прогресс в другом. Всё-таки православие – при всех попытках превратить его в такое же милитаристское и тоталитарное чудище, каким был коммунизм – есть прославление Христа. Не равенства, не Ленина, не морковки за горизонтом, а Христа. Для коммунизма гибель коммунистической России оказалась смертельным ударом. Для православия гибель православной России будет благодатью и воскресением, и у многих людей наконец-то прочистится дорога к вере без привкуса партии.
