Новый экспертный Совет только усугубит нынешнюю неразбериху, сложившуюся в области государственно-конфессиональных отношений
В первую пятницу апреля этого года в российских государственно-конфессиональных отношениях произошла революция. Главой новосозданного Совета по государственной религиоведческой экспертизе был назначен сектоборец Александр Дворкин.
Александр Дворкин в российском религиоведческом сообществе известен очень хорошо. Хороший преподаватель, начиная свой курс, рекомендует не только книги, которые должно прочитать в рамках самостоятельной работы по курсу, но и рассказывает о книгах, на которые не стоит тратить свое время. Когда в начале нового учебного года студенты-религиоведы более чем тридцати университетов России приступят к занятиям на очередном курсе, преподаватели по курсу "Новые религиозные движения» снова, как и в прошлые годы, скажут: "А еще есть книга "Сектоведение" А.Л. Дворкина. Ее читать не нужно, потому что она не имеет ничего общего с реальностью".
Назначение известного сектоборца главой Совета по религиоведческой экспертизе указывает, прежде всего, на отсутствие в среде профессиональных исследователей религии человека должного возраста, профессионального и медийного веса, который мог бы занять эту позицию. Наличие в Совете только одного собственно религиоведа – заведующего кафедрой философии религии и религиоведения философского факультета МГУ Игоря Николаевича Яблокова, – в свою очередь фиксирует почти полное отсутствие религиоведов и, соответственно, религиоведения в медийном и юридическом поле. И в этом смысле создание Экспертного Совета именно в таком составе можно было предсказать без особых усилий.
Действительно, как в обществе, так и государственных кругах, да и в науке в целом, нет никакого четкого понимания, что такое религиоведение, кто такие религиоведы и зачем они нужны. Учитывая то, что в России под сорок университетских кафедр, готовящих выпускников-религиоведов, в РАН к исследованию религии могут быть отнесены десять подразделений, более того – есть несколько научных центров и профессиональных ассоциаций, такая ситуация вызывает искреннее удивление. Похоже, что российское религиоведческое сообщество в изменившемся, медийном по своей сути мире XXI века живет по лекалам века прошлого.
Чтобы та или иная наука или же отрасль знания занимала в современном обществе значимое место, ее необходимо, извините за выражение, "пиарить". Чтобы просто остаться на своем месте в стремительно изменяющемся мире, необходимо, следуя Кэрроловской метафоре, бежать со всех ног. Чтобы развиваться, куда-то двигаться - нужно бежать еще быстрее. Выражаясь конкретнее: для того, чтобы в религиоведческом Совете были религиоведы, нужно для этого что-то делать - и не только в мире науки, напрасно ожидая, что научную работу и проведенные мероприятия кто-то "заметит", и "все будет хорошо", но и прежде всего в мире общества = мире медиа. В этом смысле проигрыш традиционной модели реактивных ответов на вызовы современности для современной науки, в том числе для религиоведения, очевиден.
Новый экспертный Совет только усугубит нынешнюю неразбериху, сложившуюся в области государственно-конфессиональных отношений. С другой стороны, несомненным плюсом такого Совета станет его показательное крушение, которого, как мне кажется, избежать невозможно. Ведь если проводить экспертизу в области, скажем, тех же новых религиозных движений, станут представители самых "традиционных" конфессий России (вместо религиоведов), никаких новых религиозных движений у нас не будет и, соответственно, Россия еще на один шаг приблизиться к новому средневековью, что в очередной раз крайне неблаготоворно скажется на ее отношениях с мировым сообществом. Долго ли в таких условиях государство будет терпеть Совет, разжигающий, под видом религиоведческой экспертизы, межрелигиозную рознь - не думаю.
Повторяя известную, хотя и спорную мысль, скажу: бывает ли религиоведение конфессиональным или же атеистическим - большой вопрос. Но совершенно точно существует нерелигиоведение. К сожалению, именно о его проявлениях мы сейчас и говорим.
