«Нас все еще считают детьми врагов народа»

Вот уже в течение 18 лет на территории бывшего СССР 30 октября проходит День памяти жертв политических репрессий. В Иркутске эту траурную дату традиционно отметили массовым поминовением безвинно погибших, которое прошло у мемориала памяти жертвам политических репрессий, расположенного возле села Пивовариха.

В субботу, 31 октября, городская администрация предоставила автобусы для выезда к мемориалу, и иркутяне посетили место, где в 30-е годы базировалось отделение НКВД, а в рвах-накопителях погребено более 25 тысяч человек. Старики вспомнили о трагических событиях 30-х годов и рассказали о той несправедливости, которая существует до сих пор по отношению к родственникам репрессированных.

«Здесь лежат наши земляки»

В этом году у мемориала особенно людно. Приехали не только пожилые люди, но и молодежь, а также представители греческого и польского национальных обществ.

— Мы узнали, что здесь были похоронены наши соотечественники, и решили все собраться, посетить это памятное место, — говорят представители обществ.

О реабилитации узнали из Интернета

Татьяна Михайловна Зверева в первый раз едет к мемориалу в Пивоварихе. Долгие годы она не могла узнать, за что же на самом деле в 1938 году расстреляли ее деда.

— Только недавно внук в Интернете нашел сведения о нем. Теперь я знаю, что деда реабилитировали.

Зажиточный крестьянин, прошедший Первую мировую, побывал в плену в Германии. После войны начал развивать хозяйство на Украине. Затем была коллективизация, хозяйство разорили, а уже в 30-е годы бывшего кулака, да еще к тому же бывшего пленного отправили в наши края и расстреляли.

— Все эти годы мы не знали, что останки отца найдены. Оказывается, в Книге памяти о нем информация появилась еще в 90-е годы, но мне никто ничего не сообщал, я даже не знала, куда обратиться. Мне самой уже за семьдесят, куда идти, где спрашивать — не знаю, если бы не внук, так и не узнала бы. Как рассказала секретарь иркутской городской комиссии по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий Татьяна Громова, в настоящее время издано восемь томов Книги памяти жертвам политических репрессий. Ознакомиться с их содержанием можно в любой будний день в отделе социальной помощи администрации города Иркутска, расположенном по улице Киевская, 2.

«Такая реабилитация нам не нужна»

О своем отце Иннокентий Федорович без слез вспоминать не может.

— Сегодня мне хочется плакать. То, что сделали с моим папой, не заслуживает никакого оправдания, — говорит он. — Он был крестьянином, жили мы в Качугском районе, дела шли хорошо. Сначала была ссылка — в начале тридцатых на пять лет. За это время хозяйство наше разорили, мама с пятью малолетними детьми вынуждена была побираться. А в 38-м году отца, Федора Логича, забрали насовсем и расстреляли.

Как и многим и тогда, в 50-е годы, уже после смерти Сталина, Иннокентию Федоровичу пришло извещение о том, что отец умер от сердечного приступа.

— Я в это, конечно, не поверил и в перестройку сделал новый запрос. Узнал, что отца расстреляли. Но меня до сих пор возмущает, что в справке о его смерти было написано, что отец был человеком без особого рода деятельности. Какая же это реабилитация? Где справедливость? Он ведь был крестьянином, работал на земле.

«До сих пор не знаем официальной причины расстрела»

Тамаре Федоровне 82 года. Она до сих пор не знает официальной причины ареста и расстрела своего отца.

— Мы всемером жили на 12 квадратных метрах в иркутском бараке, отец был простым рабочим, трудился на стройке. Мы были совершенно нищими, перебрались из деревни в город из-за голода. Сначала соседа забрали, а через неделю в три часа ночи пришли трое в кожаных куртках и отца увели. Так мы его больше и не видели. В чем он был виноват, до сих пор не знаем.

«Не знаю, где лежит отец»

Приехали к мемориалу и те, чьи родные и близкие были замучены и убиты в других краях.

— Моего отца расстреляли в Магадане, но туда я ездить не могу — старенькая, вот и хожу сюда каждый год, — рассказывает пенсионерка Галина Николаевна. — Сначала папу сослали в Хабаровск, мама за ним поехала, потом отправили в Магадан, мама уехала в Иркутск, тут уже я родилась. Отца расстреляли. Где его могила в Магадане, я не знаю, там под каждым камнем человек лежит.

Всех уводили рано утром

Возле мемориала люди, помянув безвинно убитых, заговорили о самом наболевшем. Много историй довелось мне услышать в этот день. Узнав, что к мемориалу приехал журналист, старики сами стали подходить и рассказывать свои истории.

«У меня отца расстреляли за то, что он рабочее помещение плохо отапливал»; «А моего убили за несовпадение нескольких цифр в бухгалтерском отчете»; «На нашего отца донос написали уплотнители, чтобы заселиться к нам в квартиру», — рассказывали люди.

А одна женщина сказала:

— Да что там говорить, у всех все примерно одинаково было: приходили в 3—4 часа утра трое, забирали, говорили — завтра вернется. Так и ждали этого «завтра» годами...

В МВД не берут родственников репрессированных

Как выяснилось, несмотря на то что закон о реабилитации репрессированных вышел еще в 1991 году, в некоторых слоях общества до сих пор осталось негативное отношение к родственникам репрессированных.

— Моего друга, у которого отца в советское время называли врагом народа, не взяли работать в милицию, а другой товарищ 15 лет просидел в лейтенантах, продвинуться по служебной лестнице ему просто не давали, — рассказал кто-то из толпы.

Да и представители соцзащиты признались, что и сами не раз слышали о подобных фактах.

Кто хочет вернуть культ Сталина?

Еще большее возмущение у родственников репрессированных вызывает то, что некоторые политики пытаются возродить культ личности Сталина.

— У нас в Иркутске есть организации, которые стараются превознести Сталина, распускают россказни о том, что благодаря ему в стране был порядок и дисциплина, — эмоционально выступила одна из женщин. — Мы знаем, что это был за порядок, и нам особенно обидно, что люди так бездумно бросаются словами. Ладно бы словами, а то ведь еще предлагают и ордена имени Сталина вручать. По какому праву?

«Не допустите повторения истории»

Недолгая встреча у мемориала, красные гвоздики, по стопке водки — вот и все, что могли сделать в этот день те, кто приехал к мемориалу возле Пивоварихи. Историю не изменить, ничего уже не исправить, но для них сегодня такой задачи уже не стоит. Главное, чтобы подобное больше никогда не повторилось.

— Нужно памятник жертвам поставить и все имена реабилитированных перечислить, чтобы люди знали и помнили, чтобы таких зверств больше не повторялось, — говорят старики.

Наша история

Откуда пошел день памяти?

30 октября 1974 года по инициативе Кронида Любарского (участника правозащитного движения в СССР, политзаключенного, политэмигранта) и других узников мордовских и пермских лагерей был впервые отмечен День политзаключенного совместной голодовкой и зажиганием свечей в память о безвинно погибших.

В тот же день Сергей Ковалев (советский диссидент, в 1994—1995-х годах первый уполномоченный по правам человека Российской Федерации) собрал в квартире Андрея Сахарова в Москве пресс-конференцию, на которой было объявлено о проходящей акции, показаны документы из лагерей, прозвучали заявления московских диссидентов и продемонстрирован свежий выпуск «Хроники текущих событий» (подпольного правозащитного бюллетеня, выходившего в 1968—1983-х годах), в котором рассказывалось об этом событии. Через несколько месяцев организация этой пресс-конференции стала одним из пунктов обвинения в адрес уже самого Ковалева.

После этого ежегодно 30 октября проходили голодовки политзаключенных, а с 1987 года — демонстрации в Москве, Ленинграде, Львове, Тбилиси и других городах. 30 октября 1989 года около 3 тысяч человек со свечами в руках образовали живую цепь вокруг здания КГБ СССР. После того как демонстранты отправились оттуда на Пушкинскую площадь с целью проведения митинга, они были разогнаны ОМОНом.