Детей оградят всеми способами
С 1 сентября 2012 года в России вступает в действие Федеральный закон №436 «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию», принятый прошлой Думой еще 29 декабря 2010 года. Странно, но этот один из самых сомнительных по качеству продуктов законотворчества в нашей стране до сих пор не обращал на себя общественного внимания. Сказалось и популистское звучание темы «защита детей», заведомо не предполагающей серьезного критического отношения, и пренебрежение ею со стороны большей части общества, видимо, уверенного, что на фоне других серьезных проблем это не самый актуальный вопрос на сегодняшний день.
На очередном Форуме безопасного интернета, прошедшем 7 февраля в «РИА Новости», закон №436 ФЗ поминали не раз. Интересно, что на этом представительном мероприятии, организованном Российской ассоциацией электронных коммуникаций (РАЭК) и проходившем под эгидой Минсвязи, заявленные в программе представители Госдумы отсутствовали. Поэтому задать вопрос лично одному из главных инициаторов этого перла законодательной мысли, председателю Комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей Елене Мизулиной не получилось. Придется обойтись мнением других экспертов, которое, возможно, ей не совсем понравится.
Один из ведущих отечественных специалистов по интернет-праву, Виктор Наумов назвал закон №436 первым в истории законодательным актом, в котором фигурируют понятия добра и зла. Наумов, очевидно, имел в виду статью 7 этого шедевра юридической мысли (цитирую по тексту, опубликованному в «Российской газете»): «К информационной продукции для детей относится [...] информационная продукция, содержащая оправданные ее жанром и (или) сюжетом эпизодические ненатуралистические изображение или описание физического и (или) психического насилия (за исключением сексуального насилия) при условии торжества добра над злом...». Прошу прощения за корявость цитаты — полностью привести это предложение невозможно в силу его объемности, но смысл понятен: в нашей детской литературе «хорошие парни должны побеждать», а посмевший это правило нарушить будет наказан по всей строгости закона.
Другой эксперт в области интернет-права, председатель комиссии по правовым вопросам РАЭК Михаил Якушев, назвал закон «О защите детей» типовым примером известной поговорки о том, что «сложные проблемы имеют простые, легкие для понимания неправильные решения».
Если продраться через непростую стилистику текста закона, отбросить декларации о намерениях и явные несуразности (вроде неоднократно повторенного «описание половых отношений между мужчиной и женщиной» — как будто «половые отношения» иного рода описывать можно и даже приветствуется), то окажется, что главная практическая мера, которую вводит закон, — «до начала демонстрации посредством зрелищного мероприятия информационной продукции ей присваивается знак информационной продукции».
Этому самому «знаку информационной продукции» (проще говоря, возрастной маркировке по категориям, по образцу действующей для фильмов в США) посвящена чуть ли не треть текста закона. Между тем, во-первых, не определен механизм его применения (как, например, это будет действовать для социальных сетей или YouTube, где размещаются десятки роликов в секунду?), во-вторых, кто это будет финансировать? Ну и, наконец, многие выступавшие отмечали, что ЕС и Япония уже это проходили, и признав неэффективным, от такой маркировки отказались.
Директор департамента государственной политики в области средств массовой информации Минкомсвязи РФ Екатерина Ларина, соведущая секции «Законодательные аспекты безопасного Рунета» на Форуме, согласна с экспертами, что закон придется дорабатывать, в противном случае он просто не сможет применяться на практике. Это совсем не означает, что проблемы информационной защиты детей (в том числе и «от интернета») не существует в природе. Но вот только прежде чем начинать ее решать, как указывали многие выступавшие, стоило бы хотя бы выработать некоторое общее, консенсусное видение — кого и от чего мы собираемся защищать? А уж потом начинать штамповать законы. «Капитан очевидность» заводит нас совсем не к тем берегам, куда мы собирались.
Юрий Ревич
