Надежда Толоконникова (Pussy Riot): «Мы посажены по политическим мотивам, в этом сомневаться невозможно»

«Путин зассал», «Пи..ц сексистам, е…ным путинистам» «Богородица, Путина прогони». Это слова из ваших публичных акций. Почему все время Путин?

Путин – лицо всего плохого, злого, аморального, что есть в современной российской недополитике. И мы делаем все то, чтобы «недополитика» стала реальной политикой; для того необходимо убрать Путина.

Вы знали перед вашим панк-молебном, что в Храме Христа Спасителя настоятелем является Патриарх Кирилл?

Да, ведь он настоящая медийная звезда в синодном павильоне «ХХС».

Вы ожидали такой реакции властей после акции в ХХС?

Нет, уголовного преследования мы искренне не ожидали, поскольку преступлений мы не совершали. Кроме того, мы даже не предполагали, что власть настолько карикатурна и феерически тупа, чтобы преследовать и тем самым легитимизировать в соц. пространстве антипутинских панков-феминисток.

Как думает, кого лично вы могли разозлить, что произошла такая жесткая реакция на панк-молебен?

Патриарха и Путина, друганов двух.

Как думаете, своей акцией вы обидели Путина?

Мы обидели Путина тем, что Pussy Riot явились панк-голосом всей протестной зимы, которая недвусмысленно сказала: «Путин зассал».

Если бы знали, что вас арестуют, уехали бы из страны?

Нет. Нас не так просто выгнать. Еще посмотрим, кто кого.

Вы считаете себя политзаключенными?

Да, ведь мы посажены по политическим мотивам, в этом сомневаться невозможно. Центр «Э» в частных разговорах с нами в СИЗО это признавал.

Сейчас вы жалеете, что исполнили этот панк-молебен?

Нет, конечно. Мы счастливы от того, что невольно стали эпицентром большого политического события, в которые вовлечены столь разнонаправленные силы. Признание, по Бадью, Событие. Таким событием он, например, назвал египетскую революцию, Тахрир. Событие объединяет очень разных людей, заставляет преодолевать внутренний антагонизм ради совместного, коллективного действия, общего дела. Это всегда потрясающе.

Ваша самая любимая акция?

Любимых нет.

Вы уже придумали новые акции? Какие?

Заранее не рассказываем.

Некоторые сравнивают вас с группой Femen из Украины? Эта группа вам близка по сути?

Не близка: у Femen другой идеологический базис; мы в большей мере расшатываем позицию «мужское-женское», а они на ней настаивают. Мы же любим подвижные, трансгрессивные квир-идентичности.

Как к вам относятся сокамерницы?

Отлично.

Что сложнее всего переносить в СИЗО?

Все перенесется просто.

Ваш распорядок дня? Есть ли проблемы с едой, лекарствами? Как реагируют врачи на ваши просьбы? Были ли проблемы с передачей одежды? Были ли свидания с родственниками?

Много читаю, пишу. Каждый день гуляю в тюремном дворе. Персонал в СИЗО в целом изменил свое отношение к нам с течением времени. Сейчас все больше сотрудников нам сочувствуют и желают освобождения. В решении разных бытовых вопросов здорово помогает ОНК (Общественно-наблюдательная комиссия. – Е.М.), а также все те, кто отправил и отправляет нам пищу. Спасибо! В целом бытовые проблемы меня не слишком волнуют. Это не главное. Все решаемо, хорошие люди всегда находятся и помогают именно в тот момент, в который это необходимо.

Когда вам продлевали очередной срок задержания, то на суде говорили, что это делается для вашей же безопасности, потому что на свободе вам может угрожать опасность. Вы согласны с этим?

Нет, конечно, не согласны. Это одна из самых жестких уловок следствия.

Во время следствия на вас оказывали давление? Предлагали раскаяться?

Следователь Ранченков и оперативники центра «Э» постоянно твердили о том, что нам необходимо раскаяться, и тогда мы будем отпущены. В противном случае обещали кто 3, кто 4 года колонии. Естественно, это давление. Нам предлагали себя оболгать, приписав не имевший место мотив себе, угрожая многими годами несвободы.

Вы верите в справедливое решение суда?

Я не верю в решение суда вообще. Суд не существует. Это иллюзия.

Если вас осудят, вы будете просить президента Путина о помиловании?

Путина? Вы смеетесь? Конечно, нет, не будем. Пусть он просит нас и вас о помиловании.

Вы боитесь отправки в колонию?

Нет, конечно. Везде есть замечательные люди. Кроме того, нам везет.

Очень много людей поддерживают вас и искренне сочувствуют. Вы хотите им что-нибудь сказать?

Мы любим и гордимся ими.