Андрей Макаревич: «Очень похоже на советские времена»

Андрей Макаревич вернулся в Россию после выступления перед беженцами на Украине и был назван «поющим перед карателями».

Певец Андрей Макаревич за свою поездку на восток Украины, в ходе которой музыкант посетил город Славянск, недавно отбитый украинскими силами у пророссийских сепаратистов, и выступил с концертом в лагере беженцев, был назван популярной российской газетой «Комсомольская правда» «поющим перед карателями». Многие другие издания «патриотической» направленности подвергли Макаревича уничижительной критике. Писатель и публицист Александр Проханов в эфире «Русской службы новостей» назвал певца «национал-предателем».

В интервью Радио Свобода Андрей Макаревич пояснил, что поехал на восток Украины по трем причинам:

— Во-первых, меня туда пригласили. Во-вторых, выступить перед беженцами, независимо от того, где они находятся, на какой территории они пребывают, — это, по-моему, дело хорошее. В-третьих, когда серьезные, драматические события освещаются в СМИ способами, не вызывающими моего доверия, единственный способ узнать, что происходит на самом деле, — постараться увидеть это своими собственными глазами. Вот три причины, по которым я там оказался.

Впечатлений много, потому что происходит там очень много всего. За один день, конечно, все увидеть было невозможно. Основная моя задача была все-таки спеть там, где я обещал. Это был лагерь беженцев. Беженцы были из Донецка. Это были дети в возрасте где-то от 8 до 14 лет. Происходило это под стенами Святогорского монастыря в одном из лагерей, где эти беженцы содержатся. Вообще, в окрестностях этого монастыря пребывает сейчас где-то около 20 тысяч беженцев. Выступление прошло хорошо. Так что я свою задачу выполнил.

— Дети вряд ли знают ваши старые песни. Они хорошо вас встретили?

— Восхитительно просто! А почему вы решили, что старые? Вы тоже верите советской прессе и читаете за завтраком советские газеты?

— Нет. Вы пели новые песни?

— Я пел разные песни — и новые, и старые.

— Вы составили собственное представление о происходящем на востоке Украины?

— Если говорить о тех беженцах, которых я видел, то, наверное, я попал в какое-то хорошее место. Потому что я ожидал увидеть совсем другое... Знаете, у нас есть стереотип представления о лагере беженцев — это нужда, это жажда, это антисанитария и прочее. Может быть, там есть и такие лагеря. Но там, где был я, этого нет. Там все в образцовом порядке. Слава Богу, дети, которые вынуждены были еще недавно сидеть в подвалах под бомбежкой, выглядят нормально и чувствуют себя хорошо.

— Вы разговаривали с этими людьми? Вы обсуждали, что они думают по поводу ситуации?

— Не было возможности с ними поговорить по одной простой причине: когда две тысячи человек хотят взять у тебя автограф, с тобой сфотографироваться и тебя обнять, разговор организовать очень трудно.

— А вы бывали в местах, где шли бои? Вы видели это своими глазами?

— Да, мы заехали в Славянск, где бои закончились три недели назад. На окраине города еще много разрушений, очень серьезных. Там бои были мощные. Но что касается самого городка, он небольшой и восстановлен практически полностью. Пожалуй, остались кое-где следы от разрывов на мостовых. А так мусор убран, жители возвращаются. Фонтан работает на главной площади, играет музыка, бегают дети, гуляют девушки. Обстановка совершенно мирная.

— То есть Славянск не произвел на вас страшного впечатления города, который разрушен в результате боев?

— В городе этого уже нет. Город восстановлен полностью. Если говорить об окраинах, то да, конечно, это производит впечатление, потому что мы привыкли все это в кино видеть.

— Вы вернулись в Россию, где вас подвергают критике.

— А чего стоило ожидать-то?!

— Вы представляли себе, как будет отзываться о вас, скажем, пресса?

— Честно вам скажу, меня меньше всего сейчас это интересует. Я стараюсь сам оценивать свои поступки. Мне абсолютно наплевать, кто там что пишет.

— Вы не опасаетесь, что ваши подобные действия могут осложнить вам жизнь?

— Вы какой сейчас хотите услышать ответ?

— Правдивый, как обычно.

— Я об этом не думаю.

— Вы пережили советские времена, когда рок находился в подполье, когда его травили. У вас нет ощущения, что сейчас происходит что-то подобное?

— Очень похоже.

— В чем сходство?

— Вранье, риторика.

— У вас есть какие-то прогнозы?

— Я не политолог. Это не моя задача — делать прогнозы. К тому же настолько все быстро и нервно развивается, что любое непредсказуемое событие — типа сбитого самолета — может в корне изменить картину мира. Поэтому делать прогнозы — это занятие неблагодарное.

— Но ощущения у вас подобны тем, что были когда-то...

— Ощущения у меня малоприятные. Меня утешает то, что вся эта интернетно-газетная вонища имеет очень отдаленное отношение к тому, что я вижу вокруг себя в реальной жизни. Я ведь тоже хожу по улицам. Ко мне ежеминутно подходят люди и благодарят за то, что я делаю. Меня это очень поддерживает.

— Вы не сталкиваетесь с тем, что к вам подходят люди и говорят о том, что они недовольны вами?

— Ни разу! Пока ни разу не было! Есть мир реальный, и есть мир виртуальный. Они не вполне пересекаются.

— А если представить, что будет продолжаться травля?

— А зачем мне все это представлять? Давайте представлять хорошее. Мы своими представлениями, на самом деле, программируем наше собственное будущее. Я предлагаю о хорошем думать и на хорошее надеяться.

— Как вы представляете себе это хорошее?

— Конкретно — не знаю. Я считаю, что каждый должен заниматься своим делом и делать его честно, не делать подлостей, не врать другим, и уже будет гораздо лучше, — заявил Радио Свобода музыкант Андрей Макаревич.